Владимир Ост

Полусогнувшись, он стал осторожно дотрагиваться тампоном до черепа воина, а Наводничий, зайдя с противоположной стороны саркофага, открыл второе окошко и принялся снимать. Фотоаппарат выдал серию вспышек.

– Ого! – прекратив съемку, воскликнул Василий. – Что это у него на правом плече? Вот этот синий рисунок – это что, татуировка?

– Да, – ответил Алексей Алексеевич, разогнувшись. – Я думаю, это самая древняя татуировка, которая дошла до наших дней в натуральном виде и сохранилась, можно сказать, такой, какой была при жизни скифа.

– У меня сегодня по-настоящему удачный день. Что же тут наколото? Не разберу.

– В этом положении тела рисунок полностью не виден, он довольно-таки большой. Он и на лопатке, и на плече, и на предплечье. Тут изображен бегущий олень. Видите, на предплечье? Это оленья нога. С острым копытом. Видите?

– Да-да-да.

– Причем, обратите внимание: татуировка так расположена, что при ходьбе или беге, когда рука скифа двигалась, должно было получаться, что и нарисованный олень тоже идет или бежит, понимаете?

– Точно! – сказал Наводничий и, прильнув глазом к видоискателю фотоаппарата, с близкого расстояния обрушил сонм вспышек на коричневое плечо воина.

– Нет-нет, – быстро ответил Русанов. – Мумию прошу вас не трогать. Не нужно.

Неожиданно дверь в лабораторию растворилась и в нее вошла статная молоденькая блондинка.

– Ой, я не знала, что тут кто-то еще, – сказала девушка Русанову и покосилась на Василия.

– Ничего, – ответил Алексей Алексеевич.

Он улыбнулся, а Наводничий машинально отметил про себя, что это, пожалуй, первая улыбка, которая появилась на лице Русанова за все время их общения. Алексей Алексеевич подошел к девушке, приобнял ее за плечи.

– Здравствуй. Как дела? Давай там поговорим, – сказал он блондинке и показал на дверь. – Василий, извините, я на минуту покину вас.

– Алексей Алексеевич, подождите-подождите, – затараторил Наводничий. – А можно сфотографировать эту девушку рядом со скифом? Девушка, вы специалист лаборатории? Давайте, я прошу вас. Один кадр!

Блондинка, казалось, даже не слышала, что к ней кто-то обращается. Она отвернулась.