Владимир Ост

Бальзам попадает туда через горло.

– Наверно, когда вы его в ванну кладете, у него из носа пузырьки идут. Ведь из пустой головы воздух должен выходить, правильно?

Русанов кивнул.

– Вот бы фото сделать, – мечтательно сказал репортер.

– Извините, но фотографировать эту процедуру нельзя, – безразличным тоном сказал Русанов. – К сожалению.

– Эт-то да, – искренне пригорюнился Василий.

– У вас есть еще вопросы?

– Позвольте сфотографировать вас, – сказал Наводничий. – Вот, скажем, на фоне портрета Ленина, раз уж нельзя попасть в вашу лабораторию.

– Да, пожалуйста. Но я не говорил, что нельзя попасть в лабораторию, – сказал Русанов, и в глубине его спокойных синих глаз скользнула искра озорства. – Я говорил, что запрещено фотографировать процедуры, которые проделываются с телом Ленина.

Василий даже не пытался скрыть своего удивления и радости.

– Да? – сказал он, едва веря в удачу, но уже напряженно соображая, что ему сулит предложение Русанова. – Значит, можно будет сделать съемку в лаборатории? О, ого! Алексей Алексеевич, спасибо! А может… там есть еще какие-то тела, которые вы сохраняете? И может, вы разрешите сфотографировать их?

– Конечно, – индифферентно ответил медик.

Василий слушал и одновременно готовил фотоаппарат к съемке. На этот раз он пристегнул не тот громадный объектив, через который разглядывал голубя на голове Маяковского и ножки девушки, а другой, гораздо меньший.

– Так, встаньте, пожалуйста, вот здесь, – сказал он. – Ага, вот так. Внимание, Алексей Алексеевич, – Василий нацелил объектив на Русанова. – Работаем.

Один за другим три ярких всполоха метнулись к потолку, раздались щелчки затвора фотоаппарата. Наводничий повернул головку фотовспышки набок и сделал еще несколько снимков. Теперь при каждом щелчке аппарата свет вспышки шарахался о ближайшую стену.

– А почему вы направляете вспышку не на меня, а в сторону? – спросил Русанов.

– Специально. Свет отражается от поверхности потолка или стены (ну, неважно от чего) и рассеивается равномерно. Картинка от этого получается более качественной: не бывает жирной тени за фигурой, и глаза человека не дают красного отсвета.

– Я вижу, вы профессионал.

– Да, – сказал Василий без надменности, но твердо. – Ну, Алексей Алексеевич, здесь у нас вроде бы все.