Калейдоскоп

Тогда это казалось логичным и даже необходимым, я ведь оказался прав, верно? Нас двоих, при здешнем то уровне развития, вполне достаточно, чтобы держать Долину под контролем.

– А ты вербанул бы третьего, если бы посчитал нужным? И если бы сил хватило, как ты сказал, моральных? Трое, это еще не организация, разве что, по меркам базовой, несанкционированный митинг. Это приемлемо, это дало бы время, чтобы…

– Чтобы спокойно, не совершая ошибок, завязать? Не думал об этом. Ты знаешь, когда мне неприятно планировать, я импровизирую.

И вообще, что знают двое, знает и свинья. Ирина тоже в курсе, значит, уже трое. Что тогда говорить про четверых?

Андрей не дал ему договорить, что случалось достаточно редко. Обычно он так вел себя только в спорах с посторонними, что немного покоробило Даниля, но он постарался этого не показать.

– Не боишься, что мы накосячим как-нибудь? Так, что ничего будет не исправить? Я вот боюсь.

– Я тоже, Даниль. Возможно, мы прямо сейчас косячим, причем с самого начала.

Но я не обещал страховку, просто предложил свое видение, – Андрей отвлекся на несколько секунд, чтобы что-то напечатать на маленьком окошке наручного интерфейса, которое он развернул в воздухе перед собой. – А ты согласился.

Даниль помотал головой.

– Погодь, ты только что сказал, что грохнул бы меня как Щелокова, если бы я отказался. Это, по-твоему, отличный выбор?

И нет, он и сам так не думал, но сейчас Данилю вдруг захотелось задеть Андрея, уязвить его как можно глубже, чтобы заставить раскрыться, чтобы понять, наконец, что у того на уме.

И поэтому обидные слова легли на язык сами. Но, кажется, сказанное не произвело должного эффекта.

Зато, пиво произвело. Даниль начал понимать, что пьянеет, и теряет нить разговора. Чего он хотел, да и хотел ли на самом деле? Заставить Андрея задуматься о том, чтобы все закончить? Но ведь визитеры могут снова появиться, и если оправдаются их худшие ожидания, то чего будет стоить то, что они уже сделали? Какой будет смысл во всех этих убийствах? В том, что он сделал со своей психикой и со своей жизнью? Ему очень хотелось верить в Андрея, очень хотелось, чтобы тот снова взял его за руку и повел за собой, как тогда, в Расколе, когда все было проще и яснее.

Но он смотрел на напарника, понимал, что с ним творится что-то не то, и боялся, что просто и ясно уже не будет никогда.

– Но ты ведь тогда не думал об этом, так? Поверил мне, а я поверил тебе.