Прямо сейчас

 – Тогда можно будет говорить хоть о какой?то эффективности менеджмента и эффективности отдачи в расчете на единицу площади и на человеко?единицу населения. А что касается мнения граждан… Те, кто обитает на ликвидируемых территориях, они… э?э… на момент отделения оценивать ситуацию не смогут. А те, которые останутся, пусть радуются, что их не вышвырнули. И пусть повышают свою квалификацию и производительность труда! Чтоб их не уволили туда же, куда и первых. Давно уже пора четко строить отношения с подчиненными: не умеешь быть эффективным – пошел вон, лишаем тебя гражданства, другого на твое место пригласим! Сколько, собственно, нам требуется граждан в стране? Тут расчеты очень простые: за основу надо брать тот факт, что Россия не нуждается в населении, превышающем количество работников, которые обслуживают скважины и трубопроводы.

Может быть, еще выпуск металла, металлопроката. Ну с оговоркой, что к этому еще плюс их семьи и те, кто обеспечивает нефтяникам, газовикам и металлопрокатчикам определенный уровень комфортной жизни.

Байбаков понимающе кивал, пока Аркадий Прибытков развивал свою теорию. Затем руководитель администрации президента поднял указательный палец вверх, призывая советника смолкнуть, и сказал:

– Аркадий, давай по порядку; сначала рюмка, потом огурец. Хотя нет, мне интереснее сразу про огурец в данном случае. Что значит: отделяемое население не сможет оценивать ситуацию? Вот это мне вообще непонятно.

– Тут как раз все просто, – ответил Прибытков. – Мы их обработаем на нейрохимическом уровне.

Есть, предположим, у нас один специалист в Пущине. Он, допустим, может разработать препарат, я даже название придумал – кенозин.

При добавлении этого кенозина в пищу или в питье отключается способность критического восприятия действительности. Препарат – просто фантастика! Остается только испытать его теперь не только на паре бомжей, а пошире… то есть я имею в виду, если бы такой препарат существовал. Но, как я и сказал, это фантастика.

– В Пущине? – перебил его Байбаков.

 – Мы же больше не занимаемся разработкой биологического оружия, мы международный договор на эту тему давно уже подписали.

– Ну, естественно, мы такими вещами не занимаемся. – Прибытков, казалось, был оскорблен этим подозрением. – Исследования – чисто теоретические с небольшой долей лабораторных опытов! – могли бы проводиться в рамках разработки антидотов, в качестве противоядия от вражеского биологического оружия – обороняться?то мы имеем право.