Прямо сейчас

Да, ему определенно нравится произносить эту фразу – «Прямо сейчас».

– У тебя с головой в порядке? – спросил, однако, Виктор.

– Всего?то пять километров за МКАДом.

Виктор забарабанил пальцами по рулю.

– Ты мне друг? – сказал Данила.

Виктор посмотрел на него с осуждением и злостью, затем обернулся и в упор посмотрел на Ксению – с такой ненавистью, что казалось, сейчас сорвется и ударит ее, но она ничуть не стушевалась. Ксения смотрела на Виктора с вызовом, и, сколько он ни буравил ее своим взглядом, ее взгляд от этого не становился менее твердым, и в конечном итоге игру в гляделки она выиграла – Виктор отвернулся, шумно вздохнул, посидел некоторое время молча, глядя на светофор, беспрерывно мигавший в ночном режиме желтым огнем, а затем, словно бы найдя во всей этой ситуации что?то забавное, усмехнулся и сказал:

– Ладно.

При этом он без особой надобности огляделся по сторонам, и Данила заметил, что его друг непроизвольно захлопал ресницами. Данила знал, что значит это неконтролируемое хлопанье ресницами: Фигаксель решился, и теперь его уже не остановить, даже если Данила и все остальные вдруг передумают.

– Так куда помчимся? – сонно спросила Ольга. – Домой или за приключениями? Давайте лучше домой. Когда я спать?то буду?

– Оль, – сказала Ксения, – можешь спать уже прямо… как ты говоришь, Данила?

Данила мгновенно понял, о чем она, и, когда Ксения специально повторила «Можешь спать…» и артистично взяла паузу для вдоха и продолжения, он подхватил, и они завершили фразу хором:

– Прямо сейчас!

Глава 4.

На следующее утро изможденный, но выглядящий прилично (гладко выбритый, в новеньком костюме) писатель Виталий Кутыкин сидел в одной из комнат Сенатского дворца в Кремле, в приемной президента Российской Федерации. Слева от Кутыкина располагалась солидная дверь, а на ней была крупная табличка золотого цвета, на которой так и значилось: «Президент Российской Федерации Владимир Иванович Паутов».

Виталий был в затемненных пляжных очках, что выглядело несколько странно в помпезно?казенной обстановке приемной. Зато очки, как и всегда, помогали ему чувствовать себя в безопасности. Выходя на люди, он почти всегда надевал их. Когда он был в очках, окружающие с трудом могли проследить, куда он смотрит, а он мог видеть их глаза, и это позволяло ему ощущать себя вооруженным перед враждебным и чуждым ему реальным миром.