Обреченный на скитания. Книга 8. Рудник ассанитиса

Что-то новенькое! Я уже свыкся с ней, как с хвостом и крыльями, но, оказалось, что головная боль может и разбудить… После этого я уже точно не спал, но в мыслях моих кружились образы Эмарисс – вот она улыбается, вот характерно наклоняет голову, чем-то возмущаясь, а вот хмурит свои брови, и на щеках её играет румянец…

Видения, как заевшая кинопленка, повторялись вновь и вновь, наполняя сердце тоской. А потом пришло осознание, что этого я больше никогда не увижу, и чем быстрее забуду, тем лучше будет для всех.

И тогда пустота вернулась в мою душу. Пустота и апатия ко всему.

Открыл глаза. Всё та же пещера. Высокий свод, следы кирок на стенах… Значит, рукотворная. Где-то сбоку мерцает свет, едва разгоняя темноту тусклым свечением. Попытался пошевелиться. Опа! Что это сдавливает щиколотку? Пошевелил ногой, и характерный звон цепи уточнил, что же это.

– Приехали, – прошептал я, – вот только в кандалы меня ещё не заковывали, едрена корень!

Дотронулся до шеи. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд! Ошейник.

– Очухался? Кхе… кхе… кхе, – сиплый голос от противоположной стены, – во, юродивая обрадуется.

– Ты кто? – выдавил я, удивляясь своему голосу.

– Я – это я, а вот ты что за фрукт? На Нимгира ты ни разу не похож, – с усмешкой проговорил голос.

– Алекс я. Давно я тут?

– Та знаю, что Алекс. Во, имечко-то дал Единый. Юродивая всё приговаривала: «мой Алекс», та «мой Алекс». Смех смотреть. Одно слово – юродивая.

– Кто это, юродивая? – спросил я, хотя самому было глубоко безразлично, кто тут меня выхаживал и зачем. И вообще, почему я тут.

– Дивчина одна, из дворцовых, – пояснил голос, – добрая девка. Вот и меня не гнушалась лечить. Даром, что дворянка, гной из раны вычищала, как заправский целитель.

– Почему юродивая? Звать так, что ли? – вяло проговорил я.

– Да, какое там! – собеседник явно был рад поболтать. – Не знаю, как мать её называла, а тут зовут Юродивой. Воду носит по забоям, лечит, ежели кому нужно.

– Где я? – интерес шевельнулся на грани восприятия.

– Ясно где. У гномов в шахтах. Чо? Совсем память отшиб Кувалда? – участливо поинтересовался сокамерник.

– Не помню.