Лихолетье

Захотелось забраться куда-нибудь и уснуть, но не годится так молодцу поступать. Скоро и отец с работы вернулся.

– Тото я гляжу, тиун боярский как ошпаренный пронесся на своей кобыле. Нут-ко, поворотись, дай обнять… Экий вымахал!

Сели вечерять. Как всегда мрачный и усталый, отец много не расспрашивал. Хотел узнать только, надолго ли боярин в вотчине останется. Зато мать с сестрицей одолели с расспросами, так что гость заспешил из-за стола:

– Пойду пройдусь.

От неожиданности мать посмотрела на Андрейку испуганным взглядом.

– Куда же это?

– Пусть пройдется. Давненько не бывал, – одобрил отец.

– Да недолго я. Вскорости вернусь.

Оставшись вдвоем, Михей посмотрел на жену и вполголоса проговорил:

– Добрый молодец получился из Андрейки… Время бы и оженить. Как думаешь, Марфа?

– А пора ли… Не обождать до следующей осени? – Марфа старалась не смотреть на мужа. – Лада-то его уже мужняя жена.

Тот сразу насупился: «Чево еще моя половина удумала, сама все заводила разговор, а теперь в сторону».

– И кто же такая?

– Архипа-охотника дочь. Настена.

– Ишь ты… Оно, конечно, верно. Можно и обождать. Он ведь ломоть отрезанный. В отчий дом гостем приходит. Да на пользу ли ему будет? Осьмнадцатый год, а уже и мошна не пуста… Боярин не скуп. Да и князь одаривает… Но будь, по-твоему. Погодим ему свою волю объявлять.

– Пусть время минет, отец. А там, глядишь, и сам сватов попросит засылать.

Андрейка даже не догадывался об их разговоре, но гостинцы привез не только родным.

Прижавшись к милому, Настя прошептала замерзшими губами:

– Уедешь на службу княжескую и не вспомнишь свою ладу. Других девок встретишь…

Раздосадовал он тогда на нее. Стиснул свою желанную так, что та застонала легонько от жаркого объятия, а что наговорил, и не упомнишь:

– Мне, любая моя, кроме тебя, никого не надо… Завтра же скажу отцу.

Отстранилась тогда Настя испуганно:

– Ой, погоди, не любит отец княжих людей. До осени погоди. Может, отойдет его сердце. Тебя ведь он сызмальства знает… Пора мне, ну как хватятся.

Так и разошлись они, а по осени выдали Настю замуж. Все это время мысли о ней не покидали его. Скучать, правда, особенно не приходилось. У боярина Евпатия не засидишься.