Предельная глубина

– Товарищ капитан второго ранга! Невозможно подготовить водолаза-минера, не давая ему изучить мины на практике. Только работа с настоящими боевыми минами, а не учебными муляжами вырабатывает у подрывника необходимую психофизическую закалку. Поэтому я настаиваю на проведении тренировки именно с боевой миной.

Чтобы возражать начальству, требуется большая смелость. Возможно, даже большая, чем при проведении подводных минно-взрывных работ. Во всяком случае, сам Щербак никогда не перечил своим командирам. Именно поэтому внезапный демарш Мамаева вызвал у него неприкрытую ярость.

– Молод еще меня учить, сопляк! – взревел начбой, вскочив со стула. Его и без того красное лицо стало пунцовым от притока крови. – Будешь командовать, когда на мое место сядешь! Только не видать тебе моего места! Щербак еще…

Он хотел что-то сказать, но не сумел. Горло начбоя перехватил спазм. Схватившись одной рукой за ворот форменной рубашки, Щербак тяжело оперся на стол и захрипел.

– Вам плохо?! – Игорь бросился к задыхающемуся начальнику.

Преодолев вялое сопротивление кавторанга, он снял с него галстук, расстегнул воротник рубашки и настежь растворил окно, открывая доступ в кабинет свежему воздуху. Щербаку стало немного лучше. Даже его пунцовое лицо, особенно испугавшее Игоря, стало чуть бледнее. Он самостоятельно опустился на стул, но говорить все еще не мог, лишь беззвучно шевелил посиневшими губами.

– Я сейчас, товарищ кавторанг! Только врача вызову! – Игорь выбежал в коридор и бросился к посту дежурного по части.

За пультом оповещения и связи в комнате дежурного сидел одинокий прапорщик. Увидев вылетевшего из коридора Игоря, он испуганно поднялся с места.

– Что случилось, товарищ лейтенант?

– У Щербака приступ! Срочно врача! И дайте что-нибудь от сердца: нитроглицерин, или что там у вас есть.

Нитроглицерина в комнате дежурного не нашлось. Пришлось ограничиться простой водой. Щербак медленно выцедил стакан, который поднес ему Игорь. Его дыхание постепенно приходило в норму, но выглядел начбой по-прежнему плохо.

К счастью, в штабе появился военврач Татаринов. Видимо, он приехал из санчасти на машине, иначе бы никак не успел добраться оттуда за пару минут. Первым делом Татаринов пощупал Щербаку пульс, быстро поставил в вену какой-то укол, потом измерил давление, бесцеремонно расстегнул кавторангу рубашку, послушал сердце и констатировал:

– Налицо острый гипертонический криз. Нужна госпитализация.

– Это опасно? – спросил Игорь.