В плену воображения

Я точно это помню. Я пегвый выходил сефодня, – опровергал его подозрения Жерар.

Все складывалось мистическим образом. В дом никто не проникал, равно как и не покидали его стен. Но куда же запропастился ребенок?

Стефания вернулась протягивая ему снимок своего сына, где он сидит на плечах у Жерара, фоном которому послужила Эйфелева башня.

– Это было снято пегед самым нашим отъездом из Фганции, – комментировал Жерар. Его жена снова принялась бормотать навзрыд недовольным тоном.

– Она обвиняет меня в случившемся, – неохотно перевёл Жерар, – мы пегеехали сюда из-за моей габоты.

Луи не хотел и боялся этого места.

– Он боялся долговязого? – супруги вопросительно уставились на него, – простите, так в городе прозвали этого маньяка. Таким его изобразила одна маленькая девочка, а слухи, как вы сами понимаете в таком маленьком городке как наш, расходятся моментально, – прищуриваясь от недуга объяснил следователь.

– Нет. Мы об этом ничего не знали, пока не оказались здесь. Он тяжело пегеносил любые изменения.

– Вы точно все проверили? Ему негде больше прятаться? Возможно он так выражает своё недовольство?

– Мы пегегыли все ввегх дном. Его в доме нет.

– Странно. Что ж, я распечатаю его фото и мы расклеим его по всему городу. Возможно он потерялся, и кто-то его видел, он же не знает языка, – не веря в собственные слова произнёс Валериан, – сейчас вам лучше успокоиться. Мы возьмёмся за поиски, организуем бригаду специалистов и добровольцев. Он обязательно найдётся. Я позвоню, как только буду обладать какой-то информацией.

– Спасибо детектив.

Они проводили его к выходу. Он не хотел оборачиваться, и смотреть в глаза миссис Стефании, но не мог попрощаться спиной. Нагнув голову, он протянул руку её мужу, избегая зрительного контакта с ней.

– Мы будем ждать новостей, – с надеждой промолвил Жерар.

Валериан молча кивнул в ответ и поплёлся к машине. Первым делом он открыл бардачок, и стал судорожно копошиться среди мусора. Отискав аптечный флакон, он с облегчением вздохнул, когда все его содержимое провалилось к нему в желудок.

Глаза расслаблено сомкнулись, а сердце забилось гораздо медленнее. В округе было тихо. Не слышно было даже крика сов, которых в этих краях развелось немало за последние годы. Мертвенная тишина иногда бывала страшнее всяких бесовских звуков. Она предвещала нечто плохое и зловещее.

Когда Валериан открыл глаза, Стефания все ещё стояла на пороге, по – прежнему не сведя с него глаз.