В плену воображения

– Никто. Он уже уходит. Не бойся сынок.

– Вы уверенны, что ваш сын никуда не исчезал? – ещё раз попытался Эсер, и вдруг вспомнил, что не видел её лица вчерашней ночью, – а может здесь был кто-то ещё? Кто-то кто мог представиться вашим именем.

– Да никого здесь не было! И быть не могло. И вас здесь уже давно быть не должно! Вы пугаете его. Вам пора.

– Извините меня. Я не хотел доставить неприятности, – виновато промолвил он, – ещё раз извините за вторжение.

Лифт все не ехал.

Полная домоправительница не отрывалась от просмотра любимой телепередачи, с завидной амплитудой поглощая пышные пончики. Она последняя, кто мог пролить свет на события вчерашней ночи. Он трижды постучал в окошко.

– Я вас слушаю, – прожевывая отреагировала она.

– Я по поводу вчерашнего, – решил он не ходить вокруг да около.

– Извините?

– Вчерашнего происшествия.

– Какого такого происшествия? – отложила коробку с лакомством.

– В двадцать третьей квартире.

– А что там случилось?

– Вы притворяетесь? – разозлился он – ведь это были именно вы! Вчера в три часа ночи!

– Я не понимаю о чем вы? И почему повысили тон? – возмущённо оборонялась тётушка.

– Там пропал ребёнок. К вам приходили из полиции. А потом выяснилось, что запасной ключ пропал! Вспоминаете? – раздраженно излагал Эсер.

– Никакой полиции у меня этой ночью не было, – она вдруг обернулась, – а запасной ключ от двадцать третьей висит на стенде, где ему и место. И о пропавших детях я ничего не знаю.

– Вы что сговорились? – в пол тона выпалил он.

– Что вы сказали? – переспросила она очевидно не расслышав.

Он ничего не ответил. Распахнулись двери неуловимого лифта. Эсер двинулся открытую пасть оного, бросив домоправительницу наедине с испорченным аппетитом.

Он вернулся домой. На стуле в прихожей, была брошена одежда. Две пары обуви были посреди комнаты, а дальше следы от мокрых ног, которые уходили в ванную комнату. Дверь была заперта. За нею раздавался задорный детский смех, и громкий шум воды. Он постучал.

– Да любимый. Это ты? Мы отмываем следы преступления, – доносился веселый голос Анны.

– Какого преступления?

– По дороге домой, кое-кто уронил куклу в лужу.