Метро 2033: Увидеть солнце

Лицо отца нахмурилось – видимо, Дрон говорил ему что-то важное. Сергей подался вперед, чтобы слышать их разговор. В этот момент отец рубанул ладонью воздух и, повысив голос, гневно произнес:

– Нечего с ней церемониться! Немедленно повесить эту дрянь!

Повесить?! Сергей похолодел. Он сразу понял, кого отец имеет в виду. Безжалостный смысл последней фразы оглушил его, но и заставил действовать. Сергей бросился к отцу. Но прежде чем сумел пробраться через ряды дружинников, Дрон вытянулся перед отцом по стойке смирно и молодцевато гаркнул:

– Есть, товарищ полковник!

Потом повернулся к стоящим рядом бойцам и скомандовал:

– Ероха, Босой, за мной! Поможете вздернуть сучку.

– Подождите! Дрон! – крикнул им в спины Сергей. – Нельзя это! Тот нехотя остановился. Вслед за ним притормозили и Ероха с Босым. Но отец, самый близкий и родной ему человек, не понял, что он хотел сказать, и своей следующей фразой лишил Сергея последней надежды:

– Да, ты прав.

Дружинники, вызвавшиеся быть палачами, с готовностью ринулись выполнять приказание. Сергей бросился было за ними, чтобы остановить, но быстро понял, что силой ничего не изменит, и вернулся к отцу:

– А как же суд, па? Ведь ты сам всегда говорил, что все должно быть по закону?

– При чрезвычайном положении все проще. Мне доложили о преступлении, и я, как председатель суда, принял решение.

– Не согласен! – твердо ответил Сергей. – Эта девушка пережила такое… Ее нельзя убивать! И если бы ты только поговорил с ней…

– Я не собираюсь разговаривать с ворами! – неожиданно взорвался отец. – Да мерзавка просто наплела тебе с три короба! Небось, поведала слезливую историю о своей горькой судьбе, ты и развесил уши! Она пойдет на любой обман, лишь бы вымолить себе пощаду!

– Она не врала! – покачал головой Сергей.

Отец даже не стал его слушать:

– Все! Хватит болтовни! Эта гадина совершила преступление и будет за него повешена!

Отец был будто окружен аурой обжигающей ненависти, и Сергей даже отступил на шаг назад. Глядя в его пышущие гневом глаза, он с ужасом понял, что какие бы слова ни говорил в защиту пленницы, полковник не переменит своего решения.