Матрешка богов

Ему было важно подергать перышки из этой парочки жирненьких курят, и поэтому он орал на всех и на все. На горы, которые стояли не так, на солнце, которое никак не хотело подходить к нужной точке, на балбесов-операторов, которые как всегда еще не были готовы, и так далее. Его визги сыпались из рации так, как будто где-то вдалеке за вершинами хлестали ремнем гигантского невоспитанного поросенка, и Люк прикрутил громкость, чтобы не оглохнуть.

– Эко навалило-то как, – ласково улыбаясь, сказала Наташа и огляделась по сторонам.

– Ну, по пухляку и шлейфы классные, да и падать мягче, если что, – отозвался Люк, и они оба засмеялись. Яркое солнце, горы, высоченные елки, ну как тут без поцелуя! Но только лишь губы сложились пучочком и остался какой-то сантиметр до стыковки, как раздался даже из приглушенной рации истерический крик режиссера:

– Режим! Режим! Солнце на точке!

Он вложил в этот ор столько тревоги, что казалось, что солнце могло и передумать.

– Всем готовность номер один! Камеры готовы?

И понеслось.

– Первая группа готова!

– Старт готов!

– Вторая, третья, четвертая…

– Камеры наверху, мать вашу вертолетную, готовы? – Режиссер крикнул так что пилоты услышали его и без рации.

– Полная готовность!

– Финиш готов?

– Всегда готов!

Возникла пауза, затем рация церемонно прочистила горло и вежливым голосом спросила:

– Люк, Наташа, а как у вас, ребята? У нас все готово. Можно начинать?

Молодожены, оторвавшись от поцелуя, весело засмеялись, и Люк крикнул:

– Давай, поехали!

– Ну, тогда пошуршали! – выдохнул режиссер, и в рации что-то забулькало.

Было понятно, что главный устроитель всего этого шоу предохранял себя от нервного срыва.

Люк и Наташа переглянулись и сорвались вниз. Сначала они шли параллельно по широкому склону, а затем, распуская роскошные дуги снежных шлейфов, стали закладывать виражи восьмерок. Режиссер просто хрюкал от удовольствия в рацию и кричал:

– Класс, класс, все просто волшебно, ребята!

У красных вешек где-то на трети склона им надо было войти в поворот и обдать сияющим веером притаившуюся съемочную группу, и Люк вырвался чуть вперед.

Изящным авальманом он вышел из виража, а за ним из сверкающей пелены вылетела Наташа. Мелькнули довольные лица телевизионщиков, заваленные снегом по самые маковки елки, и лыжники красивым полетом свалились в кулуар. Он круто, с поворотом, уводил на новый этап трассы, и здесь должно было начаться самое интересное. Оно и началось.