Идущие по облакам

Тогда возникал лишь один вопрос, что же здесь такого произошло? Если бы в чем-то был виноват я, тогда нас бы просто сюда не пустили.

Тогда что, что могло здесь произойти? Конечно, я мог бы подойти к официантке и спросить. Не знаю, что тогда мне помешала это сделать, боязнь испортит себе вечер, или страх услышать что-то до жути неприятное из моей прошлой жизни. Не знаю. Получи я ответ тогда, моя история была бы значительно короче.

– А почему же вывеска до сих пор весит? – удивился Влад

– Какая вывеска? – заторможено переспросило Елена, по речи которой было отчетливо слышно, что её язык заплетается.

– «Мы открылись!» – гаркнул Влад.

– А я почем знаю. Рекламный ход наверное такой! – ответила Лена уже более трезвым возмущенным голосом.

Тут кто-то, вновь предложил выпить, конечно, мы все его поддержали. Что было потом я помну уже довольно смутно.

Помню, как мы отплясывали с Леночкой, потом с Анечкой, потом вместе с Леночкой и Анечкой. Помню, как ходил по кафе чуть ли не на ушах, угощая всех спиртным за свой счет, и вообще творил кучу необдуманных, глупых поступков, за которые на утро бывает стыдно.

Помню, как Влад с девчонками провожали, и сажали меня в такси, потому что сам я уже шёл с трудом. Помню, как уговаривали меня не уезжать, а пойти с ними вместе в гости к Ане.

Но я, хоть и был пьян, прекрасно осознавал чем это всё может закончится. Поэтому, однозначно решил ехать домой. По дороге незначительно отрезвел, что позволило мне чуть уверенней держаться на ногах и выбраться из такси самостоятельно.

Как же хорошо, что наше новое жилище располагалось довольно невысоко, всего лишь на третьем этаже, а то был риск не дойдя до него устроить ночлежку в подъезде.

Родителей будить я не хотел, поэтому оставалась последняя миссия, попасть ключом в замочную скважину. Не знаю, сколько я качался возле порога, но вскоре раздался скрип несмазанных петель и в открывшемся дверном проёме появился маленький темный силуэт со свечкой.

– А, это ты…?!– прошипел хриплый голос.

Молча обернувшись, я посмотрел на старуху, совершенно потерянным взглядом.