Канцелярская резинка

– Нас всего двое.

– Есть ещё толстяк. Забыл о нём?

– Он то почему в него попал?

– Он был там. Этого достаточно.

– Он тоже задержан? – удивился я, как вдруг мне в голову, пришла единственная адекватная мысль за последний час, – твоя внучка. Она была там.

– Не смей её впутывать в это! Даже не думай о ней заикнуться! – вспылил он тот час же.

– Свидетельские показания! Я говорю лишь об этом. Она ведь сможет все рассказать.

– Ты помнишь, что я сказал тебе, что здесь из – за тебя? Чтобы тебя вытащить оттуда, куда сам же и втянул, – я молча уставился на него, не понимая подоплеки, – ведь я же могу и передумать.

– Ты еще и здесь меня шантажировать вздумал? О какой это помощи ты говоришь? О той когда помог мне спрятать три трупа? Или о той когда отмывал со мной кровавые лужи? Или может о той, когда ты помог сесть мне за решетку, сволочь ты престарелая! – выругался я, едва сдерживаясь от физических действий, – она наш единственный шанс.

– Повторяю в последний раз, мы её в это впутывать не станем и точка. Попробуешь мне перечить, и я скажу им, что видел, как ты жестоко и хладнокровно лишил жизни троих человек, – угрожающе прошипел он.

– Старик, с таким настроем, ты можешь и до утра не дотянуть.

– Думаешь боюсь твоей расправы? Ты только избавишь меня от назойливого раскаяния. Тем более я видел, как тяжело тебе было там в баре. Считаешь я поверю, что ты сможешь укоротить мне и без того небольшой отведённый срок? Тем более что я твой единственный способ выбраться отсюда. А наличие трупа в твоей камере, шансов тебе не прибавит, а усугубит и без тонкослойное положение.

– Я ведь просто прошу, чтоб она рассказала, что видела и все, – смягченно попросил я.

– А что она видела? Трёх мерзких наркоманов? Или то, как ты принёс им отравленную выпивку, перед тем как отключилась?

Только сейчас до меня дошло. Девчонка мне ничем не поможет. Тем более, что она таким образом, упрячет последнего родного ей человека в место, под страшным названием: « тюрьма особо строго режима». Чем дальше, тем становилось все хуже и хуже. С каждой новой надеждой, следовало очередное фатальное разочарование.