Заражение

– Что было написано у него в удостоверении? – спросил Лукин, нажимая кнопки, хотя всем уже было ясно – заблокированы любые способы связи с внешним миром.

– ФСБ. Имя не помню. Майор Гаврилов или Галилов… как-то так. Но какое это имеет значение. Удостоверение можно подделать.

– Надо было позвонить в управление, пока была такая возможность и уточнить, – раздраженно сказал Золотов. – Так можно пускать любых мудаков с удостоверениями, купленными на трех вокзалах. Он, конечно, хотел уколоть Трошина – в отместку за его обиду, ведь, по сути Золотов никого не предал, а о предложениях, которые постоянно сыплются – он докладывать не обязан.

– Вот и позвонил бы, Виталий. Ты приехал через пять минут после меня.

– Но я не видел удостоверения, – парировал Золотов. – И вы мне ничего не сказали, кроме того, что у нас органы. Теперь получайте за свою халатность.

Трошин открыл рот, потом закрыл его. Возразить было нечего, Золотов, какой бы он ни был, оказался прав. Трошин подставил под удар институт и вообще всю программу, повел себя непрофессионально, а по сути – смалодушничал, струсил.

Он облизал сухие губы, хотелось пить, в кабинете сильно топили.

– Вот же черт… – тихо сказал Трошин. – Так глупо попасть… – он тяжело поднялся и подошел к окну, где возле фикуса на столике замер графин с водой. Налив стаканчик, выпил.

– Будешь? – кивнул он Золотов.

– Давайте, – ответил тот. – Хотя я не отказался бы и покрепче.

– Есть и покрепче, но… мне нельзя. А тебе могу налить.

– Буду благодарен.

Трошин вернулся к столу, где возле компьютера копошился Лукин, открыл одну из темных панелей, за которой располагался бар, доверху заставленный дорогим алкоголем. Каждый посетитель директорского кабинета, не без оснований полагая, что тот имеет отношение к медицине, вручал бутылочку чего-нибудь этакого – Золотов через плечо директора заметил этикетки японского односолодового Сантори Ямадзаки, Джек Дэниэлс и шеренгу коньяков…

– Ого, – вырвалось у него.

– Что желаешь? – спросил Трошин.

– Если угощаете, предпочту Сантори. В синей коробке.

– Губа не дура, – шутливо ответил Трошин. Достал коробку, распечатав ее, вынул бутылку.

Через пару минут Золотов вдохнул аромат одного из самых дорогих виски в мире и зажмурился от удовольствия.

– Нет худа без добра. Где еще такое попробуешь.

– Илья, ты будешь? – спросил Трошин.

– Нет, я не пью, – откликнулся тот, засев за компьютер. – Да где же оно? – едва слышно произнесли его губы.