Проклятие морфид

? Где ты?

Она не могла понять, как средиземноморская идиллия вдруг сменилась на вязкую и страшную реальность.

Олег… где Олег? В голове у нее помутилось, заплясали предательские черные кляксы, она не могла понять, в каком месте сейчас должен находиться Олег: дома? С женой и детьми? Он женат? Господи… винпоцетин… или как его… пирацетам давно пора пить, она все откладывала, считая, что память ее не подведет, но в этот критический момент она не могла вспомнить вообще ничего.

ВООБЩЕ. НИ ЕДИНОГО СЛОВА. НИ ЕДИНОГО ОБРАЗА.

Такое бывает, когда резко просыпаешься, и не понимаешь, где оказался, мозг продолжает прокручивать яркие картины из сна, они гораздо ближе, безопаснее, надежнее и сознание всеми силами отказывается воспринимать то что вдруг пришло им на смену.

Память, соскальзывала в пропасть как альпинист без страховки – шлепая ладошками по ледяной отвесной стене, она летела в бездну с нарастающей скоростью, – будь у нее хоть какая-то зацепка, своего рода «ледобур», она бы вколотила его в хлипкие стены воспоминаний со всей слепой яростью.

Хоть одна зацепка! Дай мне чертову зацепку!

Но перед глазами стояло лицо Олега и больше ничего.

Олег в опасности! О чем еще нужно знать, чтобы заставить тебя действовать?

Внезапно Елена Андреевна так сильно испугалась, что ноги, которые держали ее возле тумбочки, предательски подогнулись и она осела на кровать беззвучно охнув. Самое ужасное – потерять память в такой момент, когда единственный сын в опасности, а ты даже не помнишь, где он может находиться.

Соображай, Елка! Она называла себя Елкой в сложные минуты отчаяния или важных внутренних переговоров с собой, впрочем, Елкой была не она сама, а ее альтер эго, – та, которая принимала решения за Елену Андреевну, подменяя и дублируя ее. Порой Елка включалась сама по себе, просто так, иногда сама Елена Андреевна начинала монолог, а Елка подключалась, выдавая совершенно спонтанные, неожиданные и подчас неприемлемые с точки зрения Елены Андреевны советы.

Елка грубила, издевалась, ерничала, хамила и вполне могла расхохотаться глядя на труп в телевизионной криминальной хронике.

– Я убил, убил мама. Случайно, я не виновен, по сути, он сам упал… Нужно двести тысяч…

– Боже… – прошептала Елена Андреевна. Но у меня нет…

– У тебя есть, – сказала Елка. – Но мы их не отдадим.

– Мама, меня хотят отдать родственникам на расправу! Они хотят самосуд.

Елена Андреевна встала. Телефон дрожал в ее руках.