Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома

– Друга… что за друг?

– Я семерке учился тридцать лет назад…

– В семерке? – оживился второй. – Ух ты… я тоже оттуда, только пять лет назад закончил. – Он вышел вперед и уставился на меня как на доисторического динозавра. – Самая старая у нас была… – он сморщил лоб… – Эта… как ее… биологичка… ей, кажется, лет девяносто было…

– София Аркадьевна. Кличка «Тычинка».

– Тычинка! – он радостно расплылся в широкой улыбке и снова хлопнул дубинкой себя по ноге. – Она мне кол за четверть как-то поставила, во гадина была! Хотя тетка отличная, че там…

– Ага, – поддакнул я.

– Так что ты тут делаешь? – спросил меня уже мелкий. Его напарник продолжал вытирать пот со лба.

– Послушайте… странная ситуация… здесь в девятой квартире жил мой друг Петя… Петр Чайковский. Жил с родителями и никуда, насколько я знаю, переезжать не собирался. А сегодня я прихожу, чтобы узнать, что с ним и оказывается, в той квартире живет совершенно другой человек и говорит, что никакого Петра там отродясь не было.

Полицейские переглянулись.

– Но я точно к нему приходил почти каждый день десять лет подряд – я не мог перепутать подъезд или дом, это просто невозможно.

– Да уж… – вздохнул мелкий.

– Не говори… – подтвердил здоровяк.

Потом как-то неожиданно, без малейшего сигнала, они обступили меня с двух сторон, взяли под руки и не говоря ни слова, потянули на выход.

Они подтащили меня к нему – впрочем, я не особо упирался (себе дороже) и втолкнули внутрь, в очень тесный отсек позади.

– Съездим в одно место, там проверят и тебя и твоего друга, – подмигнул мне здоровяк. – А то что-то ты мне не нравишься.

Я успел взглянуть в окна третьего этажа – темная занавеска дернулась, но я никого не увидел.

– Вы бы лучше проверили, что там в девятой… – успел сказать я, прежде чем дверца Уазика закрылась.

– Проверим, не волнуйся.

Но я, разумеется, волновался. Ум за разум заходил. Не хватало еще с полицией проблем… впрочем, за распитие я уже, считай, попал. Возможно, штраф, возможно, и сутки. Хорошенькое первое сентября. Говорили же мудрые в прошлом – счастье в неведении.