Майнеры

Она взглянула в сморщенное личико дочки, – как же дочь похожа на Ларина, особенно когда тот сердится, подумала она, освобождая грудь.

Потом вспомнила про СМС, взяла телефон, лежащий на прикроватном столике, и вновь его прочитала. Дочка припала к груди, ее мерное причмокивание наполнило Свету нежностью.

Она снова и снова перечитывала послание мужа, пока ее взгляд, не видящий ничего, кроме букв, не наткнулся на время отправки сообщения: 2:31 после полуночи. Родила в 22:46. СМС мужу отправила уже из палаты – в 23:17.

Снова посмотрела на экран телефона. Все верно, ошибка исключена. Дима ответил только через три часа после того, как узнал, что у него родилась дочка. Через три часа! Но написать несколько чертовых символов – это же не телеграмму дать, как в прежние времена, – ехать на почтамт не требуется!

Где он все это время находился?!

Закончив кормить дочку, Света принялась ее баюкать, скорее автоматически, ребенок не кричал, – она хотела успокоить себя, а не ее.

Репетиторство? Да, возможно, но не в два часа ночи. Дежурство? Могло быть, конечно, только он уволился, они разговаривали долго на эту тему и решили, что будет лучше для всех, если он оставит работу на складе бытовой химии (и, возможно, наркотиков), за которым следят бандиты.

Уснул? Остается только эта версия. Но как он мог уснуть в такой день? Это не похоже на Ларина, он должен стоять под окнами палаты с цветами и шампанским, но, сколько она ни выглядывала, видела один и тот же высокий решетчатый забор с незнакомыми лицами, помятыми нетрезвой глуповатой восторженностью.

Он не обещал, что придет, сказала она себе. Но разве ЭТО нужно обещать?

Марго прислала пышное видеопоздравление, она радовалась совершенно искренне, в ее глазах стояли слезы, а когда начала перечислять, что они с Виктором купили для малышки, и вовсе разрыдалась.

– Света, я так счастлива за тебя, ты себе представить не можешь. – Камера показала комнату, заставленную розовыми коробками, пакетами, подарочными наборами, цветами, конфетами, – у Светы возникло ощущение, что Марго покупала это для себя, – но дарила совершенно без зависти, с той нерастраченной материнской любовью и чувством, которым переполняло ее участие в радостных событиях.

– Напиши, когда родишь! Боже, я так волнуюсь, – говорила она на камеру, вытирая слезы, – мы тебя встретим, ни о чем не волнуйся, все будет сделано по высшему разряду.