Недоразумение

– Ну что, поехали куда-нибудь, поужинаем?

– Поехали, но сначала я должна тебе кое-что сказать.

– Хорошо. – Андрей нажал на педаль. Автомобиль тронулся с места и плавно вписался в общий поток. Она молчала, а он не торопил, ждал; ждал и думал вслух:

– Может, опять в «Евразию»? Тебе там, вроде, понравилось в прошлый раз. Или в «Токио-Сити»? Там тоже не плохо. Во всяком случае, быстрее обслуживание. Ты голодная? Я бы от кофе сейчас не отказался. – Взглянув на подругу, Андрей отметил её серьезный, даже немного суровый, взгляд, чуть сдвинутые к переносице брови, и с лёгкой улыбкой он тоже невольно нахмурился.

 – Как день? Устала?

– Нет. Нормально.

Капли дождя упали на лобовое стекло. Их становилось больше, и первый десант смахнули дворники. Небо покрыла серая пелена.

– Тебе уже говорили сегодня, что ты очаровательна? – Андрей попытался завязать разговор, пробиться сквозь растущее напряжение. Она наклонила голову. Мелькнула улыбка и тут же пропала. Короткий взгляд и снова молчаливое, сосредоточенное внимание на дорогу.

Как будто машину ведут двое.

– Андрей, я хочу сказать… – Слова звучали тихо и монотонно, как очередь из автомата с глушителем. – Хочу сказать, что больше ничего к тебе не чувствую.

– В смысле?

– В том смысле, что тут больше ничего нет. – Тонкий пальчик с красивым ноготком указал на середину груди.

Андрей вцепился в руль. В голове зазвенело, возникло состояние, похожее на нокдаун, и пока Андрей пытался прийти в себя, Ирина продолжала:

– Я в первую очередь очень ценю, что мы искренни и честны друг с другом.

Это основа доверия в любых отношениях, тем более в близких. Что очень важно для меня. Поэтому, я уверена, ты поймешь. Не знаю, как получилось, но я, действительно, больше не испытываю к тебе никаких чувств. Словно образовалась какая-то дыра внутри, и всё – я не знаю, чего ещё тут говорить.

– Как? То есть вы, ты хочешь сказать, что… – Он споткнулся на половине фразы. Разве такое возможно? Ещё вчера она шептала «люблю, люблю, люблю…».

Вчера он чувствовал кожей её дыхание, касание губ, ладоней, а сегодня… Что это? Помутнение, шутка такая? Андрей сглотнул. Пересохло в горле. Попробовал улыбнуться. Едва получилось промямлить:

– Там пропали чувства? Только сейчас? Совсем? – Он внутренне как-то сжался, смеялся, и вся его жизнь показалась в одно мгновение брошенным на тротуар, под дождь, тетрадным листом. В груди заныло.

– Я понимаю, как тебе, наверное, сейчас больно это слушать.