Попаданец: Возвращение

 – Как император стал женщиной?!

В зал в окружении миловидных фрейлин, придерживая длинный шлейф ажурного подола платья, вплыла снежная королева собственной персоной, в лучших традициях всех стереотипов. Высокая, сухая фигура, прямая спина, открытая шея и вздернутый острый властный подбородок с колючим взглядом неимоверно мудрых и от того холодных глубоких глаз.

– Что значит как? – Паскаль уставился на меня как на недоумка. – Вообще, насколько я помню историю этого мира, императорами всегда становились женщины в их роду.

– Но… но… – Я тупо вертел головой по сторонам, не находя слов.

– Видел бы ты сейчас свое лицо. – Принц вновь с трудом удерживал свой смех. – Катрин, глянь на него, его, по-моему, сейчас паралич разобьет, или будет тут в припадке по полу кататься.

– А в чем дело? – Принцесса испуганно посмотрела в мою сторону. – Он белый, словно его мелом обсыпали.

– Он думал, император мужчина, – веселился принц.

– Почему? – Расплылась в улыбке его сестра, обдумав услышанное и еще раз взглянув в мою сторону.

– Видимо, ему не совсем ясно, как у нашего папы может быть две мамы и ни одного отца. – Паскаль с трудом сдерживался, щипая себя за руку, чтобы успокоиться. – Ой, не могу, я сейчас помру, ты только глянь на него!

– П-ф-ф-ф! – Они на пару принялись тщательно имитировать внезапно накативший кашель, прикрывая рты руками.

А мне было не до них. Мне внезапно стало абсолютно наплевать на принцев и принцесс, на всю эту придурошную королевскую семейку с их загадками, тайнами и прочим беспутством.

Мне в один миг стало наплевать и на императора со всем миром разом, потому как мой взгляд упал на скромную молодую девушку, идущую за спиной этой властной женщины. Я смотрел, не в силах отвести взгляд, на ее аккуратно подобранную и опущенную головку с двумя изумрудами проникновенных глаз, что, казалось, проникали своим каким-то волшебным светом прямо ко мне в душу.

«Привет, – хотелось мне, глупо улыбнувшись, сказать ей. – Знаешь, а я скучал».

Но я молчал, чувствуя, как горечь внутри меня подкатывает к горлу.

Это она, это та самая, та милая и… близкая моему сердцу девочка-ромашка.

* * *

Где-то на далеком юге, под ласковый шелест южного моря, в мерный такт волн по прибрежной гальке тяжело ступал мужчина. Ночь. Россыпь звезд и тяжелое зрелое тело полновесной луны. Он шел, явно с трудом опираясь на подраненную и еще не зажившую ногу, а одна рука бездейственно висела на перевязи, притянутая к груди.