Попаданец: Возвращение

Нет, вы только посмотрите на нее, она спит! С раннего утра и считай до полудня принцесса, словно конь «тыгыдымский», носилась по городу, не обращая внимания на мои стенания и лишь отмахиваясь от меня со словами: «Прекратите “нудеть” барон, это вам не к лицу».

Мы были в магазине по пошиву платьев, мы были в магазине по пошиву зонтов и вееров, обошли неимоверное количество ювелирных лавок, ели пирожные в каком-то заведении «а-ля» кафетерий. Потом опять мерили платья. Нет, лично я не мерил, я молча, душой рыдал у примерочной, каждый раз изображая вежливую улыбку на вопрос принцессы: «А как вам этот наряд, барон?» Потом согласно кивал, что да, это и вправду прелестно и мило-премило, когда на ваших пальцах нанизано сто семьдесят девять тысяч всевозможных колечек и перстеньков.

Вот честно, еще немного и она б меня убила своей душевной простотой. А главное, ведь хитрая лиса! При виде нарядов городской стражи тут же хватала меня за руку, дабы я не смел сдать беглянку, и так проникновенно мне в лицо ресничками хлоп, хлоп, хлоп… Как женщины всем этим могут наслаждаться?! Это просто взрыв мозга, все эти рюшечки, бантики, то потрогать, то померить, туда всунуть нос, сюда всунуть нос, сделать круг почета, чтобы опять вернуться к тому же, что и было пять минут назад.

Мои ноги гудели от этой беготни, уши опухли от ее болтовни, а улыбка на лице застыла, сведенная судорогой, и напоминала больше волчий оскал, чем то, чем она являлась еще каких-то пару часов назад.

Но мое счастье, что нам на пути попался милый и ухоженный парк с разноцветными клумбами, ухоженным кустарником, разлапистыми деревьями с тенистой кроной и манящими ажурными лавочками, отлитыми из чугуна.

Это было просто блаженство, когда я водрузился на лавку, вытягивая натруженные ноги. Бедная принцесса, похоже, тоже порядочно вымоталась, правда, в отличие от меня, была в взволнованно-радостном состоянии пьянящей свободы. Похоже, детеныш королевских кровей впервые находится в конфронтации собственных интересов и желаний своих родителей, а также помножил все это безумство на подростковую сумасбродность с бесшабашностью. Ну да, кто таким не был? Все мы когда-нибудь впервые сбегаем из дома, прямо как в песне старинной господина Ревякина:

Не ищи меня, мать, ушел день обнимать.

Ты прости меня, мать, – пропал ночь обнимать.

Чья беда, что мы все навсегда уходили из дома.

Времена, когда мы навсегда уходили из дома.

Это было тогда, когда мы уходили из дома.