Попаданец: Возвращение

Говорят даже, что в застенках замка Дош некогда простые смертные дети, в муках боли и алхимических парах чадящих курен, навсегда теряют свою человеческую суть, меняя не только свой разум, но и частично тело.

– Пиши, – презрительно процедил знаменосец. – Командор Шернье прибыла по приглашению Ганса Гербельта в Финор, с ней пятьдесят и два рыцаря, семь повозок инвентаря, четыре со вспомогательным снаряжением и три будки.

Страж на негнущихся ногах, по уставу, встал за деревянную трибуну, дрожащими руками ведя полагающуюся запись на грамоте.

Будки…

Казалось, и без того черная волна страха усилилась еще большими оттенками тьмы. Целое крыло в полной своей комплектации входило в город, а с ними верные их подручные, черные псы Гаркона! Жуткие гончие, верные загонщики и следопыты, а главное убийцы, со щенячьих лет взращенные на жажде погони и крови терзаемых ими жертв. Эта порода собак выводилась бестиарами специально, а все те же слухи разносили по свету молву, что им скармливали детей, не прошедших ряд испытаний в ордене.

На испуганного стражника никто больше не обращал внимания. В город стройными рядами вливалась стальная мощь рыцарского ордена. Слаженные ряды, четкие и короткие действия, вся группа шла на марше, без запинки продвигаясь к цели. Это одна из характерных черт бестиаров, вместо плюмажей и лент их доспехи, как правило, украшали шипы, а лица шрамы. Крытые возы кунги были по бортам увешаны жуткими алебардами, пиками, рогатинами. С тыльной стороны повозок Келснер рассмотрел барабаны с шипованными железными цепями, а на один из барабанов была намотана стальная сеть, явно не рыболовного толка.

Те самые будки, о которых ему сообщили, были укрыты шкурами, страж лишь рассмотрел в щель понизу крупные черные лапы собак, беспокойно возившихся в клетках. Причем в полной тишине, да уж, похоже, народ правду говорит, что собакам рыцари горло надрезают в особом месте, после чего они немыми становятся. Это, мол, специально, твари всякие, на которых охотятся рыцари, очень чутки слухом, а вот такую немую загонную охоту не все в силах распознать.

И пока на севере в ворота вливалась серая сталь, на юге лейтенант Персиваль совершенно внезапно осознал, что, так же как до этого его коллега с севера, он остался один посреди ворот, в то время как вверенные в его подчинение бойцы, бросая оружие, прячутся по караулкам.

– Этого не может быть! – не веря своим глазам, шептал он себе под нос снова и снова.