Попаданец: Возвращение

Бздым!

Она засветила по моему шлему сложенным веером.

– Вы мухлюете, барон! – Губки поджаты, глазки сверкают. – Где, я вас спрашиваю, моя ладья?

– Позвольте. – В свою защиту я тут же выдвинул вперед листик бумаги, где под каждым ходом, во избежание уже миллионного обвинения в мой адрес, стояли наши подписи. – Вот, пожалуйста, мой конь ест вашу ладью ровно три хода назад.

– Это не оправдание вашему коварству! – В подтверждение весомости своих слов она еще раз стукнула по кастрюльке моего шлема.

 – Сознайтесь, вы коварно все это продумали, чтобы я вас ударила?

– П-п-ф! – В такие моменты я обычно так и отвечал на ее сумасбродство. Принцесса была немного старше меня, но вот как была ребенком, так по сути им и оставалась, совершенно не желая меняться.

Красивая, что ни говори, девушка, от папеньки ей достался командный голосок, слышимый за версту, немаленький рост и немного крупные для девушки кисти. Да уж, сразу видно – папина «доча», у папули кулачищи были с мою голову каждый, и орал он, блуждая по дворцу, как иерихонская труба, пинками расшвыривая мебель и зазевавшихся слуг.

Тому же принцу Паскалю гораздо больше досталось от маменьки, уравновешенной, строгой женщины, говорившей всегда тихо, а главное, по делу, а не ради того, чтобы просто поорать, сим возвестив благую весть твоего явления народу.

– Сестрица, прекрати бить нашего друга барона. – Паскаль также принимал участие в наших посиделках, правда, в играх не принимал участие, проводя это время, как правило, в кресле за чтением книг.

– Мой друг, хочу бью, хочу милую! – Она сверкнула на братца своим пылающим взором. – И вообще я девушка, мне можно!

– Когда же тебя уже замуж отдадут? – Печально закатил глаза принц, тут же втянув голову в плечи, так как над ним со свистом пролетела ваза с фруктами.

– Куда?! – Я запоздало вытянул руку, так и не успев перехватить разлетевшуюся по комнате виноградную кисть.

 – Ну, ваше высочество! Разве так можно?

– А пусть прекратит мне про замужество! – Она подскочила с места, топнув ножкой. – Сам вон, стыдобища, бегает к своей имперке худородной, и меня хочет куда-нибудь сбагрить!

Это было жестоко с ее стороны. По лицу Паскаля можно было прочитать крайнюю степень неприятия сестры в данный момент. История тут и вправду какая-то расплывчатая получалась.