Запасной инстинкт

Мальчик, уже стоя на коленях, дотянулся до нее, полусидевшей на диване, нежно поцеловал в щеку и спросил.

– Мы увидимся так еще?

– Не знаю, – ответила она, понимая, что лжет.

Ночь длинна.

Под лестницей, ведущей на второй этаж дома, сидел кто-то, бесшумно суча ногами по паркету и терзая свое тело у низа живота. Грязь с ботинок растиралась по полам плаща, но он не замечал этого. Человек не видел ничего. Даже себя. Он всю ночь слушал звуки, доносившиеся из-за неплотно прикрытой двери соседней комнаты, и истязал сам себя.

Его перекошенное лицо уже не напоминало человеческое. По подбородку текла жидкая слюна, нестираный воротник рубашки оставлял грязь на шее, но он не замечал и ее, сидел под лестницей, давясь собственной яростью и страстью. Он думал лишь о той минуте, секунде, когда на скрипящем дачном диване вонзится в ее здоровое тело, еще не остывшее от чужой любви.

Он будет рвать ее зубами, ногтями, слушать стоны, полные ужаса. Когда она в последний раз глянет в его глаза своими зрачками, он положит ей на горло руки и будет давить…

– Ты придешь ко мне сегодня?

Они поцеловались в последний раз.

Девочка закрыла за ним дверь, прислонилась спиной к косяку и улыбнулась.

Уже не в силах держать рукой свою бурлящую жажду, он вышел из-за лестницы и шагнул к ней, криво улыбаясь уголками мокрого рта. Девочка окаменела, слилась с косяком. Ее ногти, едва тронутые бесцветным лаком, стали крошиться об облицовку двери.

– Иди ко мне.

Сломавшийся ноготь вонзился в мякоть на пальце, но она не чувствовала боли.

По косяку скользнула капля крови.

Он увидел это, сделал еще шаг к ней и зашипел языком в собственной слюне:

– Иди ко мне.

– Мама… – прошептала девочка, едва двигая губами, еще не остывшими от поцелуев.

Этот шепот растворился в ней самой.

Ночь длинна.

Глава 1

– Опять ужасы? – спросил Черников, разламывая булочку над пластиковым стаканчиком дымящегося кофе.

Он уже собирался поднести ее ко рту, но остановился на полпути.

– Ты к зеркалу сейчас подойди, – посоветовал Черников человеку, сидящему напротив, откусил и пробурчал с набитым ртом: – На добермана похож. После вязки.

Никитин с трудом выбрался из-за стола и подошел к зеркалу, висевшему на стене.

Черников был прав. Вид ни к черту. Красная от лежания на столе щека, взъерошенные волосы и глаза, еще не отошедшие ото сна. Такие же мутные, как и само кабинетное зеркало.

– Опять она?

Не отвечая, Никитин вернулся за стол.