Она назначает жертву

Словом, у Лисина не было ничего, что позволило бы ему описать кому-то предполагаемого преступника и услышать: «Я знаю этого человека». Кровь с лица можно смыть, через пятнадцать минут после убийства переодеться в светлое, сменить коричневые туфли на красные, надеть очки, взять в руки футляр от скрипки, сесть на лавку перед зданием городской прокуратуры и голубыми глазами смотреть на суету, происходящую на крыльце с белыми колоннами. Никто не подойдет и не скажет: «Товарищ, у вас голубые глаза. Вы-то нам и нужны».

– Это уже кое-что, – пожевав губами, констатировал следователь. – Сколько жителей в Старооскольске? Что говорит нам об этом бессмертная организация, именуемая статистическим управлением, Гасилов?

– Сорок три тысячи. – Тот подумал и добавил: – Это по данным переписи десятого года. Сейчас, наверное, сорок четыре.

– Произведем небольшие подсчеты, руководствуясь другой статистикой. – Лисин вооружился «Паркером», стал черкать на чужом календаре цифры, и по лицу его было видно, что он издевался над собой и остальными членами его бригады.

 – Людей с карими глазами на планете – треть. Столько же с зелеными и серыми. Таким образом, всего за один день присутствия в Старооскольске мы выяснили, что двадцать девять тысяч триста тридцать четыре жителя города можно смело исключать из числа подозреваемых. А вы считаете дело безнадежным!..

– Кто такое говорил? – оскорбился Юштин.

Сидельников, уже давно привыкший к поведению следователя, снисходительно промолчал.

– Да, – согласился Гасилов. – Работа проделана немалая. Остается пустяк – задержать четырнадцать тысяч шестьсот шестьдесят шесть человек, после чего отпустить четырнадцать тысяч шестьсот шестьдесят пять непричастных к преступлению.

В начале десятого утра, если быть более точным, в девять часов и семь минут в кабинет зашел Юштин. Лисин как раз заканчивал разговор со Смагиным и машинально засек время. Он поступал так уже почти двадцать лет.

– Иван Дмитриевич!.. – Сотрудник МУРа сел рядом с шефом.

 – Я уж не знаю, заинтересует ли вас это сообщение, но вы просили докладывать обо всем, что может показаться странным. Кажется, это ерунда, однако я вас ставлю в известность о ней.

– Много, Юштин.

– Чего много?

– Слов. Ненужных, путающих мысли и тебе, и мне. Что принес?

Юштин подтолкнул к следователю лист, посмотрел в папку, раздумывая, стоит ли выложить на стол еще какую-нибудь ерунду, но решил ограничиться тем, что уже читал Лисин.