Она назначает жертву

Лисин приблизился к стопке дел, лежащих перед порядком напуганным следователем, приложил листок и сравнил.

– Обратите внимание, Гасилов, почерк одинаковый. Вот так просто иногда бывает найти информатора среди своих. Уверен, обыщи я сейчас его карманы, там найдется одна или несколько купюр, находящихся во владении этого юриста второго класса совершенно необоснованно. Недавно деньги лежали в жилете репортера. У них, у журналистов, это называется представительскими расходами. У нас – взяткой. Налицо продажа информации, имеющей значение для следствия.

 – Москвича с утра давил ринит, он прокашлялся, сплюнул в платочек и придавил тяжелой рукой стопку дел. – Удостоверение на стол.

– Вы не имеете права, – прошептал побледневший следователь.

– Удостоверение на стол! – взревел Лисин и врезал по стопке так, что она рухнула на пол.

Юрист второго класса понимал, что если он затянет исполнение приказа, то этот важняк вырвет у него удостоверение вместе с грудной клеткой. Он выложил перед собой корочки и дернул шеей.

Как только этот сумасшедший выйдет из кабинета, надо будет сразу же идти к Мартынову. Но через мгновение бедолага понял, что сделать это ему придется, даже того не желая.

– Ваш документ будет передан прокурору города с моими пояснениями, журналист допрошен, лист с вашим почерком изъят и приобщен к материалам расследования. Если я сочту нужным удалить материал из дела, то так и поступлю. Сейчас вы идете к Мартынову и рассказываете о случившемся.

В холле к Лисину подошел офицер, командир взвода вневедомственной охраны, несущего службу в здании прокуратуры.

– Товарищ следователь, там одного красавца привели. Уверяет, что видел убийцу.

– А откуда он знает, что видел именно убийцу? – удивился следователь, но тут же поморщился, поняв, что вступает в излишние дебаты. – Ведите сюда.

Красавцем оказался дедок лет шестидесяти с бездонным голубым взглядом, который присутствует только у законченных алкоголиков. На нем висело шторой широкое коричневое пальто с хлястиком, под которым красовался аляповатый турецкий свитер, бывший в моде в начале девяностых.

Ширинка на мятых драповых брюках была наполовину расстегнута. Никаких других особых примет, за исключением, пожалуй, красно-синего носа и лица, слегка выбритого в отдельных местах, Лисин выделить не смог. Обычно таких свидетелей, от скуки решивших хлебнуть лиха, всегда бывает достаточно в тех местах, где совершено преступление.