Она назначает жертву

Больничные анестетики и бета-блокаторы, коими молодой человек был напичкан, как апельсин водкой, стояли в горле и на языке неприятной горечью, мешали адекватно воспринимать даже запах табака. Тем не менее чай он пил старательно, уже знал должность и полномочия собеседника, поэтому старался понимать его и быть при этом понятным ему.

– Два месяца до пенсии,

– Два месяца до пенсии, и тут это дело, – говорил Лисин. – Вы понимаете, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что имя мое пронесется сквозь века или я с позором отвалю в Балашиху удить карасей.

– Я видел его со спины. – Гасилов утвердительно качал головой, однако его ответ только частично совпадал с этими движениями. – Когда он бежал на меня, я какое-то мгновение держал взгляд на его лице. Но этого недостаточно, чтобы я смог сейчас нарисовать словесный портрет. Когда я увидел пистолет…

– Ты испугался.

– Нет, не успел. Скорее я растерялся. В противном случае мне удалось бы заскочить в кабинет – время для этого было.

– Но ты продолжал стоять и видел не лицо мужчины, а лишь его абрис и пистолет?

– Вы умеете правильно отвечать на свои собственные вопросы, – начал ерничать Гасилов.

После расслабляющих препаратов он ощущал душевную раскрепощенность и верил в то, что неуязвим ни для пули, ни для сабли.

– При этом сохраняю надежду на то, что ты тоже примешь участие в нашем разговоре.

– Я разглядел его позже, но опять-таки со спины.

– Почему убийца? – помолчав, спросил Лисин. – Ты видел, как он убивал Журова, Хотынцева и Голощекину?

– Нет, – ответил прокурор, чуть подумав.

– То-то. – Следователь распустил под кадыком узел галстука, развалился в кресле и вдруг спросил: – Давно в прокуратуре?

– В этой или вообще?

– Вообще, – уточнил следователь после очередной паузы.

С первой минуты разговора с Гасиловым Лисин вдруг предался мыслям, препятствующим скоропалительным командам и поступкам, привычным для многих здешних работников.

– Шестой год. После армии заочно закончил юрфак в Томске и подался на службу в «око государево».

– А через шесть лет едва не оказался в его заднице, – подытожил Лисин. – На этот раз уже очно.

Гасилову разговор не нравился.