Нереалия. Битва за Смоленск

Что-то мы игровыми внесли, два года с зарплат экономили, но остальное – да, «живыми» деньгами. Это была настоящая большая мечта, для которой ничего не жалко.

– Хорошие деньги! – мечтательно протянул Витя. – И что, всё ради игры?

– Всё ради свободной игры, – гордо сказал Мамай. – Свободной игры в своём государстве.

У меня на языке уже вертелся следующий вопрос, но Добрыня вдруг резко поставил кружку на стол и засобирался.

– Ты чего? – спросил его Персиваль.

– Я малому обещал с алгеброй помочь, а время уже позднее, надо спешить, – ответил Добрыня.

– Да, – согласился Мамай. – Ты прав. Времени будет достаточно. А пока пора по домам.

– Мне пока яснее не стало, что тут к чему и почему, – признался я.

– Да не боись, – успокоил Витя. – Ты же тут первый день!

– Потихоньку втянешься, – поддержал его Персиваль. – Мы поможем!

– Девушка, рассчитайте нас! – сказал Мамай пробегавшей мимо официантке.

Та остановилась, оглядела стол, заглянула коротко в маленький блокнотик:

– Тысяча девятьсот тридцать.

– Сегодня я плачу! – известил нас Мамай и порывшись в кармане, протянул ей купюры. – Две тысячи, сдача – вам!

– Спасибо! – сделала «книксен» официантка, спрятала деньги в кошелёк и принялась собирать со стола.

– Ну что, други мои, выходим! На свежий воздух! – поторопил нас Добрыня.

Воздух и впрямь был свежим. Стоял тёплый летний вечер. Солнце уже зашло, на небе сияли крупные звёзды, луны видно не было. Настроение после сытного ужина было самое что ни на есть благодушное.

– А красиво они небо сделали! – восхитился я.

– Да, отличная графика, – согласился Мамай.

– А мне ещё зима здесь нравится, – сказал Персиваль. – Прикалывает на лыжах кататься.

– Я как раз хотел спросить, бывает ли тут что-нибудь, кроме лета, – признался я.

– Ещё как бывает! – мечтательно произнёс Добрыня. – А какая осень здесь красивая! Унылая пора, очей очарованье!.

Персиваль добродушно засмеялся.

– Не обращай внимания, – сказал Мамай. – Добрыня у нас романтик.

Персиваль неожиданно хрюкнул, и засмеялся ещё громче.

– А Персиваль – циник, – добавил Мамай.

Глава пятая. Боевое крещение

В казарму нас пропустили без всяких формальностей. Чувствовалось, что моих новых друзей здесь хорошо знают и уважают. Мы поднялись на второй этаж.

– Вот наша комната, – остановил меня Витя.