В поисках ковчега

Антону стало неловко и он, усевшись обратно на широкую банкету, смущённо сказал:

– Девушка, я не музейный экспонат, что бы меня так рассматривать. Если вы в музей, то будете за мной. Кассы скоро откроются. И не нужно на меня так смотреть.

– И то право, дочка, – за него вступился вахтёр – человек из самой Москвы приехал. Устал с дороги, а ты его на смех ставишь.

Антон благодарно взглянул на местного секьюрити. Девушка в свою очередь, опустила руку с яркой варежкой и сделала виноватое личико.

– Извините, ради бога, но вы так чудно трясли головой, что упали прямо на пол, а я не удержалась. А вы, правда, из Москвы?

Это уже начало раздражать Антона, и он ответил несколько резковато:

– А вам-то что? Да, из Москвы. Да, по делам. Вы куда-то направлялись? Не смею вас задерживать. Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

Было видно, что девушка обиделась на его тон. Она, тут же развернувшись, пошла к широкой лестнице, ведущей в администрацию, по пути тихо, но так что бы слышал Антон, произнеся:

– Не очень-то и нужно.

Антону стало стыдно за свою несдержанность, но осмыслить это он не успел. Широкая входная дверь распахнулась настежь, впуская в здание музея, целую толпу народа. По всей видимости, это были рабочие и служащие этого музея. Бдительный вахтёр скоро оказался около Антона в сопровождении плотного мужчины одетого в длинное кожаное пальто с меховым воротником и в шапке, сделанной из того же меха, что и воротник.

– Вот, Иван Владимирович, этот товарищ к вам из Москвы.

Мужчина в кожаном пальто подошёл ближе, улыбнулся и протянул руку.

– Очень приятно. Вы, вероятно Антон Николаевич Селиванов? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Я директор этого музея Ждановский Иван Владимирович. Меня Алексей Валерьевич предупредил о вашем приезде и просил помочь в ваших изысканиях и бытовых мелочах.

Антон поднялся с банкеты, и улыбнувшись в ответ директору, пожал его мощную ладонь.

– Очень приятно. Я действительно Антон Селиванов и прибыл к вам, если можно так сказать, в творческую командировку.

Сильные клещи, наконец, отпустили ладонь Антона, а Иван Владимирович меж тем, пригласил его подняться в кабинет для дальнейшей беседы. Кабинет директора находился на втором этаже и представлял собой достаточно большое помещение с приёмной и улыбчивой секретаршей непонятного возраста.