Наследие богов. Книга вторая. Идущие за солнцем

Через какое-то время ворота приоткрылись, пропуская в город всадников. Дир всматривался в темноту, стараясь разглядеть прибывших. «Кого это леший принёс, на ночь глядя?» Пять всадников приближались к башне. Подъехав к дверям, они спрыгнули на землю. Один из них в дорогой длинной шубе отороченной песцом, кинул поводья своим сопровождающим и быстрым шагом прошёл в охраняемую стражниками дверь. Стража пропустила его, не останавливая. Кто-то из своих, – Подумал Дир, наблюдая, как оставшиеся четверо, у двери привязывают коней к коновязи.

– Будь здрав, князь.

Дир кивнул головой, удивлённо рассматривая боярина.

– И ты будь здрав Калина. Почему сам явился ко мне, а не прислал гонца, как уговорено?

Калина скинул шубу и бросил её прямо на широкий дубовый стол.

– Потому, что эту новость ты должен слышать от меня и ни от кого другого.

– Что за новость?

Предчувствуя недоброе, Дир подошёл к креслу и медленно в него опустился, предлагая сделать то же самое и Калине. Усталый от долгой и тяжёлой дороги Калина, скорее упал, чем сел в кресло.

– Новость такая, что теперь нам всем придётся крепко подумать.

– Не томи.

Калина перевёл дыхание.

– У Рурика сын родился.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина.

– Ты понимаешь, князь? У Рурика появился на свет наследник.

Дир смотрел куда-то в сторону, обдумывая услышанное.

– Наследник, говоришь?

– И имя ему нарекли Игорь.

– Игорь?

Дир ни как не мог прийти в себя. Калина что бы встряхнуть Дира, повысил голос:

– Приди в себя, Дир! У князя Новгородского теперь есть наследник!

Дир поморщился.

– Не кричи. Слышу я. Ну и что мы со всем этим будем теперь делать?

– Затем сам и приехал, а не гонца прислал.

Дир поднялся из кресла и подошёл к двери. Приоткрыв её, он обратился к стражникам:

– Зовите Аскольда! Да поторапливайтесь, колченогие!

За дверью раздался удаляющийся стук кованных сапог стражника.

Аскольд видимо ещё не ложился и появился быстро. Высокий и жилистый Киевский воевода быстро вошёл в дверь. Его мужественное лицо от правого глаза до подбородка пересекал глубокий шрам, полученный в одном из боевых походов. Резкие движения и острый взгляд делал его полной противоположностью полного и медлительного Дира.