Необычные

– Так ты необычный? – спросил он после короткого молчания.

– Я тебя не понимаю, – спокойно ответил Сесем, хотя происшествие взволновало его не меньше бугая.

– Можешь не отвечать, если не хочешь, – отреагировал мужчина.

– Меня зовут Дедал, – приглашая к более близкому знакомству продолжил он.

– А меня Сесем, – ответил юноша. – Но я действительно не знаю, почему я необычный, и что вообще это значит, – признался он таким искренним тоном, что не поверить ему было невозможно.

– Наверное, ты – из новичков, – сказал Дедал.

– Что ты имеешь в виду?

– Необычные не причиняют вреда тем, кто их не трогает. В нашем мире только младенцам не известно, что было с теми, кто решился всё-таки на такое безрассудство. Рассказы об этом настолько удивительны и ужасны, что пытаться навредить им могут только совершенные безумцы.

– Ты думаешь, что я один из них? – повернувшись к торговцу, спросил Сесем.

– Похоже, что так и есть, – тут же ответил Дедал.

– А можно это как-то проверить? – спросил Сесем.

– Давай-ка сначала заберём каплунов, расплатимся с Ахметом, подумаем о ночлеге, а потом уж поговорим обо всём остальном, – предложил Дедал.

– Почему?

– Разговор может получиться долгим, а покупатели, уверяю тебя, не захотят ждать, когда мы выясним всё, что тебя интересует, да и каплуны превратятся в угли, – объяснил мужчина.

– Как ты мог такое подумать, мудрейший Дедал? – возведя руки к небу, воскликнул Ахмет. – Да мои каплуны скорее снимутся с шампуров и улетят, но не станут превращаться в угли. Они не будут позорить своего доброго хозяина Ахмета, даже если ты посулишь вернуть им оперенье и свободу. Ни за что! Как такое только могло прийти тебе в голову?

– Я не хотел тебя обидеть, достопочтенный Ахмет. Кто не изведал нежнейшее мясо твоих каплунов, тот не знает, что такое настоящая еда, достойная королей, – с улыбкой ответил Дедал.

– Слова твои – бальзам для моего сердца, премудрый, но каплуны уже просятся на твоё блюдо. Они с нетерпением ждут, когда смогут подтвердить твою правоту, – сказал Ахмет, и стал перекладывать ароматные поджаристые тушки на большую чистую холстину, которую разложил на земле Дедал. Положив четыре штуки, вопросительно посмотрел на мужчину, и, увидев поднятый вверх большой палец, остановился.