Коридор

– Откуда вы знаете, если сами в последний раз были там очень давно?

– Не только в нашем мире люди догадались изобрести электричество и подобные приборы, – Атсуши хитро сощурился, наслаждаясь изумлением Тору.

– В других мирах тоже есть телефоны?

– Во многих. Где-то они почти ничем не отличаются от тех, что используешь ты, где-то куда более совершенные, но всех их объединяет то, что они не работают в Коридоре. – Он немного подумал и снял со своего запястья старые часы с мутным циферблатом и потертым ремешком.

– Огромное спасибо, сэнсэй. – Тору взялся за ремешок часов двумя руками и поклонился.

Атсуши оценил этот жест.

– Иди сразу в первую дверь, там обычно находится хотя бы один из шестерых. Если там будет пусто, то во вторую, это Великий Архив. Расскажи любому служителю свою историю, обязательно сошлись на нашу беседу и спроси, есть ли свободные места среди слуг Коридора. Но заклинаю тебя, до тех пор, пока кто-либо из Хранителей не разрешит тебе доступ, никуда больше не сворачивай.

– Да, учитель.

– Тогда пусть твое имя принесет тебе удачу. Совсем забыл! Старость все-таки настигает меня. Для того, чтобы вернуться к огненным вратам и обратно в двадцать третий, в свое время и пространство, сделай три оборота часовой стрелки назад. Не спрашивай меня, как это работает, я и сам не знаю. И главное! – Атсуши постарался вложить всю свою внутреннюю энергию во взгляд и слова: – Если тебе все же будет позволено остаться в Коридоре, ни в коем случае не забывай своих корней.

Тору молча переваривал слова учителя, но тот вывел его из задумчивости.

– А сейчас тебе нужно выполнить свою работу и взяться за учебу.

Глава 11

Остаток дня Тору провел в волнении. Поверить в то, о чем говорил Атсуши, было немыслимо, но речь его, пусть и сбивчивая поначалу, не походила на бред выжившего из ума старика.

Сонливость, постоянный спутник Тору, уступила место крайнему возбуждению. Ему так не терпелось посетить Коридор, что, когда Мичико подсела к нему поболтать во время обеденного перерыва, он проворчал, что хочет поспать, и уткнулся лицом в сложенные на парте руки.

Зашторив глаза веками, он погрузился в черноту. Зажмурился сильнее и перед ним поплыли разноцветные круги. Так он пролежал до конца перемены, но ничего не произошло.