Коридор

На рассвете Атсуши сыграл на флейте походную песню, и к Тору вернулось радостно-щекотное предвкушение: они, словно пара мохноногих карапузов, покинувших Хобиттон ради сомнительной авантюры с драгоценным колечком. И дорожные посохи были тут весьма уместны. Он сжимал в руках один из них, чувствуя каждую вмятинку на полированной древесине, и украдкой понюхал эту палку. Пахло настоящестью. Ветер приятно трепал волосы и холодил уши, солнце манило, проплывая над верхушками деревьев, и даже капризная красавица Фудзи-сан кокетливо выглядывала из-за облаков.

Попрощавшись с Морихэем, они вышли на тропу, которая вскоре привела их в лес суицидников. Вход в него обозначала деревянная доска с призывом одуматься и позвонить по указанному на ней номеру. Но это зловещее предостережение не приспустило поднимающееся воздушным шаром воодушевление в груди Тору. Он с трудом осаживал себя, чтобы идти в ногу с Атсуши, и его прыть от учителя музыки не укрылась.

– Не нужно спешить. Эта дорога коварна и переменчива.

Убедиться в его правоте Тору смог, когда полную оврагов и коряг тропу заволокло туманом. Цель исчезла из виду, едва они вошли в лес, но ее присутствие ощущалось. Вот и посохи пригодились – пришлось выверять каждый шаг.

– Скажите, мастер, это правда, что здесь обитают неупокоенные души? – спросил Тору, впечатлившись молочно-ватной тишиной и неопределенностью.

– Что-то тут точно есть, но до заката нам не о чем беспокоиться.

– Тогда нужно поспешить?

– Шею свернешь себе, – проворчал Атсуши, – и у гидов появится на одну историю о призраках больше.

И тут он был прав. Пока они ползли сквозь туман, Тору то и дело спотыкался, а один раз и вовсе растянулся посреди тропы во весь рост. Перед его лицом оказался вонючий кроссовок. Он отпрянул и увидел, что стоящая на краю тропы обувь пуста.

– Еще один несчастный оставил послание, – констатировал Атсуши.

– Атсуши-сан! – перепугался Тору, – мы заблудимся! – закричал он.

Но учитель проигнорировал его панику.

Не прошло и пары минут, как они вышли на поляну. Косые лучи делали ее почти приветливой в сравнении с остальной частью леса. Посреди свободного от деревьев клочка земли яркой чужеродной кляксой в хвойном море стояла яично-желтая палатка.