Коридор

Пока Тору философствовал, в конце улицы показался железнодорожный вокзал, а у него появились первые признаки ломки. Мир стремительно терял краски, появился зуд по всему телу. Сперва еле ощутимый, затем более явственный. Ящик или футляр, что он тащил на своем горбу, внезапно стал невыносимо тяжелым. Было дивное солнечное утро, но его трясло, словно от ледяного зимнего ветра. Из носа текло, и он, не стесняясь, утирался рукавом толстовки. Это не укрылось от внимания Атсуши.

– Началось, – сухо констатировал он. – Как давно?

– Вчера.

Как раз, когда… – Тору не закончил фразу. Ему стало стыдно. Но еще совсем чуть-чуть, и ему будет безразлично абсолютно все на свете, кроме заветного порошка.

– Держись. Мы поедем за город.

– Не смогу. Без. Дозы. – Тору прошипел, выдирая из себя каждое слово.

– Ты должен пройти очищение. Будет тяжело, но ты справишься. – На костлявом лице Атсуши проступили непримиримые скулы.

Тору захотелось послать его прогуляться в далекие дали и сопроводить пожелание ударом тяжелого ящика, который он, Тору, непонятно куда и непонятно зачем тащил.

Вместо этого он стиснул зубы и перехватил поудобнее лямки. Он осознавал, что это желание посетит его еще не один раз.

Атсуши купил два билета на скоростной экспресс в один конец. Тору не поблагодарил. Просто молча взял протянутый билет и, не глядя в глаза учителю, натянул на лицо капюшон. Боялся, что гримаса на лице выдаст раздражение. Чтобы хоть как-то отвлечься, до крови закусил губу.

В поезде было мало людей, большинство ехало в обратную сторону, к центру, к своим драгоценным рабочим местам.

Атсуши и Тору даже удалось найти полностью пустой вагон, где учитель уселся в кресло с достоинством императора или, по крайней мере, великого самурая, а ученик кинул на пол ящик и завалился с ногами на несколько кресел сразу, свернувшись в позу эмбриона.

Сенсей недовольно засопел, но промолчал. Парню предстоял тяжелый день и не менее тяжелая ночь. Пытаться сломать его было бы неправильно, он и без того балансировал на грани потери контроля над собой и в любой момент мог сбежать в поисках наркотика.

Тору лежал и трясся всем телом, не желающим определиться, жарко ему или холодно. Он изо всех сил укусил себя за руку. В этот раз не помогло.

Поезд рассекал пространство подобно соколу, но Страннику казалось, что он остановился в абстинентном аду. То есть он мог бы так сказать, если бы осилил собрать воедино кусочки своих переживаний.

Вышли они в какой-то глуши.