Усену: Брат Тигров. Цикл «Усену». Книга вторая. Том 2

Не найдя в себе смелости, не решившись, что-то молвить, вдруг это был медведь, друзья стали аккуратно обходить поляну кругом, стараясь держаться подальше от открытого пространства. Может именно этот мудрый шаг уберег их от того, кто не сводил глаз с поляны, и притаился в чащи.

VII Прости и отпусти

Тем временем друзья приблизились к другому краю поляны, настолько близко, чтобы разглядеть того, кто по правде оказался живым существом. Он лежал на боку, спиной к ним, и явно не подавал ни каких признаков жизни.

По красным отметинам на спине и шее, можно было судить, что ему, ой как досталось, и явно от того, кто превосходил его размерами. Несмотря на все это, друзья сразу узнали в нем Хэна, вид которого сразу же омрачил их взоры. Опустив головы, в знак скорби, друзья хотели пойти прочь, от столь мрачного места, но то, что увидел Усену, до последнего не сводивший с тела Хэна взгляда, заставило их остановиться.

– Он жив, – прошептал Усену, указав всем на хвост Хэна, который один подавал признаки жизни.

Но произнесенные слова настолько тихо, насколько мог Усену, вдруг потревожили того, кто так терпеливо ждал в засаде. Здоровое, грозное существо, размерами по длине не превосходящее барса, но вот в высоту холки, явно в полтора раза выше, покрытое густой черной шерстью везде, кроме белого пятна на груди, с вытянутой здоровой мордой и торчащими в разные стороны круглыми ушами, медленно шаг за шагом предстало перед друзьями.

– Белогрудый медведь, – еле слышно прошептал Усс, после слов, которого медведь еще раз огласил тишину своим ревом.

Друзья от страха замерли на месте, боясь и глазом моргнуть. Медведь тем временем пару раз принюхавшись к воздуху, который на благо друзей дул на них, не найдя взглядом кого-либо, кто мог заменить ему его добычу, косолапо заковылял к лежащему Хэну, явно не с добрыми намерениями. Он был уже в нескольких шагах от Хэна, который по-прежнему не проявлял признаков жизни, а друзья по-прежнему боялись пошевелиться и тем самым выдать себя.

В этот самый момент, когда медведь на несколько мгновений остановился, еще раз принюхиваясь, Усену, который, наверное, больше остальных проникся к Хэну жалостью, а может быть первым дал слабину, или наоборот – с криком:

– Хэн! – выпрыгнул на поляну.

Столь резкое его появление, на доли секунды озадачило медведя. Бросив взгляд на наглеца, посмевшего так вероломно выпрыгнуть перед ним, он еще пуще прежнего зарычал и вне себя от злости, поднялся во весь рост на задние лапы.