Vice versa. Вакансия

– Тогда медведь, рысь, собака одичавшая? – начал перечислять Дорожкин.

– Холодно, – покачал головой Ромашкин. – Волк – тепло. Все остальное – мимо. Не спеши, инспектор, – Вест хмыкнул. – Подстрелим – разглядим.

– Медведей тут давно не было, – согласился Кашин. – Рысь тоже редкий гость. Правильно говорит Вест. Подстрелим – узнаем.

Дорожкин уставился в окно, разглядел, что машина минует дом Шепелевой, потом деревенское кладбище, на котором Дорожкину почудились кучи заросшей бурьяном земли, и поползла к перелеску.

Вскоре показались домишки еще какой-то деревеньки. Дорожкин хотел было спросить, из чего ему-то стрелять-то, но Ромашкин уж слишком явно ждал этого вопроса, и он решил промолчать. Хорошо хоть, одели для лесной прогулки, еще и привили неизвестно от чего. Словно в ответ на его размышления в голову ударил жар, а потом уже в глазах начало все троиться, и вскоре Дорожкин уже ничего не видел, только стучал зубами и словно все глубже и глубже погружался сначала в теплую, а потом уже и вовсе в горячую ванну.

– В Курбатове-то спокойно? – спросила Маргарита Ромашкина.

– Спокойно вроде, – ответил Вест. – Ну, так они здесь ученые. Попрятались от греха. Видишь, улица пустая, нет никого. Кулаки сломаешь, не откроют. Черт. А Дорожкина-то разогрело не на шутку. Он же должен был через полчаса только скиснуть? Как раз к вечеру бы и отошел.

– По зиме хорошо новичка на охоту брать, – откуда-то издалека донесся голос Кашина, – вчухаешь ему вакцину, его – в жар, разогревается, как печка. В машине тепло сразу становится.

– Ничего, – ответил ему Ромашкин. – Потом спасибо скажет.

– Ага, – хмыкнул Кашин. – Если только по физиономии тебе не съездит. Я видел, кулак-то у него сжимался.

– Не съездит, – загоготал Ромашкин. – Он из добряков. Да и куда ему? Слабак. Только и умеет, что зубы скалить, да вышучиваться.

– Не болтай попусту, – оборвала Маргарита Веста. – Ты хоть знаешь, каково ему теперь? Если тебе прививаться не надо, так нечего насмехаться. Или я сейчас посмеюсь, вспомню, как ты к Шепелевой на крещение ходил.

– Так может, он тоже сплоховал? – огрызнулся Ромашкин. – Домой побежал подмываться. Посмотрим, как он нынешнюю работку перенесет. По-любому, размазня твой подопечный, Марго.

– Языком болтай, да прикусывать не забывай, – ответила Маргарита. – А ну как не на камень твои семечки сыплются, а в землю? Мы тут все в одной упряжке пока.

– В упряжке-то одной, да только кто-то тянет, а кто-то на упряжи висит, – пробурчал Ромашкин.