Vice versa. Вакансия

Глава седьмая. Заботы для субботы

Дожидался ли Ромашкин младшего инспектора с первого задания с мылом и дезодорантами, Дорожкин так и не узнал, потому как отправился в виду надвигающихся сумерек не в участок, а домой. Фим Фимыч, который сидел с окуляром в глазу над разобранным на части импортным фотоаппаратом, поднял голову на звон дверного колокольчика, заметил в одной руке у Дорожкина велосипедную раму, удивился, в другой разглядел торчащую из пакета папку, расплылся в улыбке, уронил окуляр, задвинул ящик с запчастями под стойку и выставил на нее парочку граненых стаканчиков.

– Как раз тот случай, – провозгласил он свистящим шепотом, оглянулся и начал свинчивать крышку с китайского термоса. – По чуть-чуть.

– Да уж, в самый раз, – вздохнул Дорожкин.

– Ну, с почином? – подмигнул младшему инспектору карлик, когда тот опрокинул стаканчик загоруйковки. – С кем разбирался?

– А это не секретно? – похлопал Дорожкин по папке, подумав, что с загоруйковкой надо завязывать. Тепло теплом, но вместе с ним вдруг пришло ощущение рискованной свободы и ухарства.

К счастью, пришло, но телом и духом Дорожкина пока не овладело.

– Еще? – подмигнул Фим Фимыч.

– Не, хватит, – испугался Дорожкин.

– Молодец, – кивнул карлик, спрятал термос, смахнул со стойки стаканчики, выудил из-под нее фотопотроха и снова вставил в глаз окуляр. – Забористая больно в этот раз вышла. А забористая не просто забирает, бывает, что забирает, да не отдает. А насчет секретности, что тебе сказать? Секретности, конечно, никакой нет, – протянул он задумчиво, вглядываясь в нутро фотокамеры.

 – Вот ведь заковыка, ну да ничего, малой кровью обойдемся. Шлейф перетерся и вся недолга. Но еще проверять придется. Я и говорю, секретности никакой нет, но это ж ведь как старенький «Кэнон». В том, что у него внутри, тоже секрета никакого нет, а вот поди подступись. Я просто насчет того, может, посоветовать что тебе?

– Я у Марфы был, – погладил папку Дорожкин, радуясь, что никакого зуда в его пальцах не чувствуется.

 – У Шепелевой.

– От это ты задвинул! – восхищенно причмокнул Фим Фимыч. – И не обделался?

– А должен был? – не понял Дорожкин.

– Да как сказать, – пустил в усы усмешку карлик. – Я, конечно, тебе ничего не говорил, но годика так с четыре назад один приятель с архитектурным именем сильное расстройство поимел по ее поводу.

– Вестибюль? – догадался Дорожкин.

– Светла вода в облацех[10 - Противопоставление изречению «Темна вода во облацех» (Псалтырь, пс.