Дитя войны. Цикл книг «Юнофа». Книга первая

 – Прости меня, дуру окаянную!

– Да ты чего мне в ножки кланяешься?! А как бы не Король…

В этот самым момент, когда их знакомство набирало обороты, всю Школу огласил Звон Колокола.

– Прости мне пора! – выпрямилась Жаклир и направилась в тот самый класс, в котором с минуту назад исчез прохвост.

– Слушай подруга, а ведь меня направили сюда на Практику. И я думаю лучшего места, чем твой Класс, мне не найти, – чуть приобняла её Юна.

– Моего?! Вы уверены?! Сегодня первый Урок я преподаю в Классе для «Особо Одаренных».

– Во-первых, Жаклир, обращайся ко мне на «ты» – просто по имени – Юна. И во-вторых – я не ищу легких путей и поэтому с удовольствием приму твое приглашение помочь тебе…

– Но я…

– Ох, что-то сегодня меня к Тете потянуло…

– Я согласна! – перепугалась бедняжка и уступила столь «ласковой» просьбе.

– Отлично подруга! Я знала, что ты умная девочка.

Еле ступая вперед, подталкиваемая ладошками в спину, с дрожью в коленях Жаклир вступила в кабинет.

– Здравствуйте, Дорогие Ученики, – немного беря себя в руки, вежливо поприветствовала детвору девушка, пока Юна осталась стоять в сторонке, как бы наблюдая за ней со стороны.

– Здра-а-а-сьте, – крайне лениво и не очень учтиво послышались в ответ ленивые голоса парочки учеников.

– У меня сегодня хорошая новость для Вас. К нам в Академию прислали на практику Юную Наставницу – поприветствуйте её…

– Моё имя Юнофа-де-Вринья, – сухо прохрипела девушка, которую понемногу стало напрягать, что на Учителей здесь совершенно никому не было дела.

Дети, рассевшиеся, где кто по скамейкам, что располагались лесенкой снизу-вверх, были так увлечены болтовней, препирательствами друг с другом, злобными издевками над слабыми и прочими «особо важными делами», что и словами не передать, как всё это задело Юну. Сжимая от негодования кулачки, девушка готова была разразиться скандалом и самой лично наброситься на этих высокородных выскочек.

– Хорошо, а теперь, когда мы познакомились, давайте начнем Урок, – продолжила разговаривать «со стеной» презрения Жаклир.

При этом она держалась крайне сдержанно, вся сжалась, голос поубавила, колени чуть согнула, и казалось даже «подушки» сдулись.