Легенда об Усену. Цикл «Усену». Книга третья. Том 2

Но Шусик стоял молча, как истукан. Он не шевелился, и провожал ее взглядом, пустым и без единой искорки, как и вся его, казавшаяся на тот момент бесполезная жизнь – без стремлений, цели и смысла.

IX «Стойте! Не туда!»

Сквозь сладкую дрему, уткнувшись в мамину титю, ловил сладкие сновидения маленький волчонок. И ни что не предвещало конца этой семейной идиллии ребенка и ее матери. Но вдруг с первыми лучами солнца, тишину и спокойствие нарушил чей-то пронзительный голос:

– Пора! – прогремел он в тиши, и как по дуновению ветра ушли все сны, испарилось тепло, ушла мать, остались лишь холод и одиночество…

– Куда вы? – резко сменилась картинка, и вот уже волчонок проснулся, и стоит перед могучим вожаком его стаи.

– Пришло наше время! Пришло прогнать их с наших земель раз и навсегда! – говорил поверх волчонка волк, обращаясь ко всей стае. – Они слишком многое себе позволяли, и теперь мы, нанесем ответный удар. Мы проберемся прямо к их жилищам, подкараулим их и…

– Па-па, папа, а вы скоро вернетесь? – прервал волка на полуслове волчонок.

– Да, да! – отмахнулся от сына волк, и продолжил: – Мы возьмем свое!

– Возьмем свое! Возьмем свое! – загалдели все остальные волки в округе.

– Папа, папа, а мама тоже уходит?

– Сынок, – наконец-то нашел время отец на сына и перевел на него свое внимание, но лишь на некоторое время.

– Мы вернемся, обязательно скоро вернемся! – коротко молвил он и умчался прочь, а следом за ним остальные волки.

Последней ушла его мама, воспользовавшись всеобщей толкучкой, она подбежала к нему и прошептала на ушко:

– Будь сильным! – и лизнув ему лобик, побежала за всеми.

– Ма-ма! – тихо прокричал волчонок, не в силах сдержать слез.

Вытянув лапу в ее сторону, он замер в таком положении до тех пор, пока одна из нянечек не подошла к нему и препроводила в детскую…

– Что случилось, что случилось? – снова резко поменялась картинка и вот уже волчонок после долгого времени ожидания, кинулся навстречу возвращающимся волкам.

Но встретив лица, на которых читалась лишь боль и страх, он замер на месте, и повторял одно и то же, каждому проходившему мимо волку:

– Где? Где? Где? – и с каждым сказанным словом, его ощущение, что что-то случилось, росло и перерастало в смятение и ужас.

Последнему он задал этот вопрос, одиноко ковыляющему волку, лицо которого было до поры до времени скрыто пеленой тумана, что сгущался ближе к ночи.