Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

 – Вспомнил! Ик… Он сказал, что… Ик… Это будет лучшая награда тем… Ик… Кто послужил своему Городу… Ик… – оказались последними словами, произнесенными на корабле.

Не успели Знатные Гости вынужденной поздней «речной прогулки» опомниться, как в следующее мгновение царившую за городом тишину в клочья разорвал оглушительный раскат грома, подобного которому никто, никогда не слышал.

Вслед за ним небо озарилось яркой ослепительной вспышкой, быстро угасшей в ночи. Затем последовал дикий душераздирающий свист, исходивший от чего-то крупного и летевшего в небе с большой скоростью.

Спустя доли песчинки он сменился резким треском, протяжным и всепоглощающим, подобно хрусту ломающихся костей. С одной лишь разницей, что их было не одна, а множество, перекликающихся с «предсмертными воплями» разрываемого в щепки корабля. Бесчисленные куски корпуса которого, разлетелись по всей округе, словно капля воды, упавшая на землю.

Столь сокрушительной была сила удара, что за считанные мгновения судно было поглощено мутной водой, такой же холодной и безжизненной, как и Гости, чьи тела оказались утянуты на самое дно.

III Нежданный упрямый Гость

Словно неведомая Сила донесла до Пика множество истошных криков и предсмертных воплей, передавая всю боль, страдания и смятение Душ. Этот неведомой прилив ужаса вмиг сковал сознание мышонка и он, где стоял, замер на месте. Даже оживленная, наполненная шутками, болтовня Тоша не могла вывести его из подобного шокового состояния.

– Это напоминает мне, как я бежал из Эсфира… Оставив позади Тюрьму, я под шумок пролез на один корабль, что показался мне более-менее подходящим для бегства, где и спрятался в первой попавшейся бочке… – рассказывал на распев паренек, стоя в дыре вскрытых полов трюма.

Где он, вооружившись гвоздями и молотком, заделывал дыру, из которой постоянно шла вода.

«Как только мы отплыли, меня, само собой, обнаружили и захотели сбросить за борт. Им было за что, ведь я испортил всю питьевую воду.

Хе-хе! Забавная ситуация вышла…

В ту роковую минуту за меня заступился местный боцман. Я до сих пор помню его слова:

«Если хочешь жрать – будешь работать!».

Так я и стал юнгой на рабовладельческом судне, а это, скажу тебе греха не тая – совсем нелегкий труд…»

Ни на песчинку не умолкал мышонок – до такой степени оказался охвачен воспоминаниями давно минувших дней.