ТЕРРИУСИДЫ: ОСКОЛКИ ДУШИ. Цикл «Эйриния». Книга вторая

Ее взгляд упал на большую картину, висевшую на стене напротив стола.

– Ах, мой отец… Эта картина все, что осталось мне от тебя! Погиб и наш корабль… Порой мне кажется, что и наша дружба с Пиком, Малией, Августом, Тимуром и Тиреном, трещит по швам, как некогда была разрушена дружба наших отцов, – печально вздохнула она, не сводя глаз с одной мыши на картине, а именно с отца, покойного Терриуса.

– Не говори так Ноча, дружба, как и любовь, крепнет на расстоянии.

– Ма, не пытайся меня успокоить. Скажи лучше, когда мы получали хоть небольшую весточку от друзей? Не помнишь?! А я отвечу, с тех самых пор, как все они разъехались кто куда, ни один из них не написал и пары строк! И не мудрено, что Тошу надоело сидеть одному, и он решил навестить Тара и Луизу.

Вдруг ее мечты и воспоминания оказались оборванными, ворвавшимся в зал без стука, маленьким мышонком.

– Госпожа Ноча, госпожа Ноча, – кинулся шустрый мышонок прямо к ней, разодетый как придворный паж в штанишки и рубашку, сапожки, аккуратно причесанный, чисто вымытый, держа в руках небольшой свиток.

– Паж Вови, сколько раз тебе говорить, что прежде чем войти, надо стучаться! – очнулась Ноча.

– Простите ваше… – запнулся на полуслове мышонок, поймав на себе взгляд змеиных желтых зрачков.

– Ладно, не до формальностей сейчас. Что у тебя там?

– Послание от моего дяди Пика Заступника, с острова Сиберия!

– Заступника?! – удивилась Ноча, беря из рук Вови свиток.

– Ох уж мне эти прозвища!

– А как тебе: Малия Рассудительная, Тар Разящий, Тош Вразумительный, я уж не говорю про Ночу… – начала перечислять прозвища змея, но Ноча остановила ее

– Ма, – подняла мышка руку.

– Ноча Блистательная! – договорила змея, на что мышка наградила взглядом осуждения.

– А мне нравиться! Когда я вырасту то стану, Вови…

– Болтливый, – перебила его Ноча.

– Спасибо паж, а теперь ступай, занятия в школе скоро начнутся.

– Но…

– Никаких но! Я взяла тебя на службу с одним условием, что ты не будешь пропускать занятия. Так что ступай, – препроводила Ноча мальчика жестом руки, а затем медленно раскрыла свиток, сорвав с него печать, в виде шестеренки.