Пик из Эхтера. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том I

«Помню, когда я работала там в горячем цеху, на отливе букв из свинца, а затем в печатном цеху, нам тоже выдавали одежку.

Да-а, раньше было лучше. К работникам относились с уважением. Платили вовремя. На пенсию по вредности позволяли выйти раньше…»

– Но ничего, ты парень молодой, может повезет и попадешь в наборный цех, там лучше, чем в горячем, – закашлялась мама и Пик опустил глаза.

– Слава Королю, образование тебе дали хорошее. Может быть всё еще наладиться! – проговорила она последние слова закрывая глаза.

Пик не желая тревожить её, тихо быстро дохлебал суп, помыл тарелку и, взглянув на маму, тихо молвил:

– Да, всё наладиться, вот увидите, – подошел он ближе и нежно, с любовью в сердце, поцеловал её в лобик.

Затем тихонько вышел из дому, тихо прикрыв за собой дверь.

– Удачи тебе! – приободрил тихо сам себе Пик.

– Она никогда не лишняя, – ответил он и, засунув руки в карманы штанишек, поспешил в город.

Каждый из нас достоин шанса изменить свою Жизнь к лучшему.

Еще труднее осмыслить все «За» и «Против», когда в доме, в котором ты вырос и живешь, происходит нечто подобное, как у Пика в Семье. Тем труднее осознать, что никому кроме тебя и твоей Семьи совершенно нет дела до твоих забот. Ведь у каждого есть подобные Проблемы, о которых они предпочитают умалчивать.

Так что остаётся лишь стиснуть зубы, собрать остатки сил в кулак и продолжать бороться за своё Счастье, каким бы неуловимым оно не казалось…

Понимая, что ему никуда не деться из колеи обычного мышонка, созданной Системой, в которой он жил, Пик, как и все, решил на время отбросить тяжелые мысли и двигаться дальше. Но, как и всем в подобных ситуациях, ему это не очень удавалось.

Слишком свежи были раны на сердце и сильна невыносимая боль. Уже не в первый раз ему приходилось поднимать руку на собственного брата, пусть и заслуженно, но от этого ему не становилось легче.

Если кто скажет, что он переживает больше нужного – серьезно ошибается. Пик чувствовал всю тягость боли родителей в те минуты, а также каким-то немыслимым образом злость и гнев самого Лика. На следующее утро и весь последующий день он объяснял это просто – родительские и братские узы, которые были сильнее всего, даже самых дальних расстояний.