Хвостатое Лихо Аршии. Цикл книг: «Эйриния». Серия: «Марк и Афин». Том II

– Ах да, я же не представился, – развернулся он ко всем Гостям корабля «Отчаянный».

– Меня зовут Афин, и я… – сделал паузу мышонок, накаляя общий интерес. – Судовой повар.

– Ты, повар? – воскликнул в голос Батист.

– Точнее помощник… А что, по мне не скажешь? – обвел себя широким жестом руки мальчик, сверкая на солнце широкой улыбкой.

– Не-а, – закивал головой мышонок.

– А на кого же тогда я похож? – чуть прикрыл глаза паренек, ожидая «прилива» восторженных похвал.

– Ну-у-у, на самодовольного, эгоистичного, грубого… – принялся Гость из Алимантэи перечислять все «сильные стороны» помощника судового повара.

Но ему не позволил довести начатое до конца Марк, легонько схвативший его за руку выше запястья.

– Помощника капитана! – опомнился тут мышонок.

– Слышал брат, а меня сегодня повысили в звании! – звонко засмеялся Афин и похлопав мальца по плечу, направился к трюму. – Ну что ж, прошу следовать за вашим проводником…

Вслед за ним направились Овий, Рина и Батист.

Марк остался на палубе наедине с Леони. К тому времени, парень пришел в себя и впился в мальчика взглядом, полным надежд и немой мольбы о пощаде.

– Не-е-е, даже не смотри на меня так… Я не позволю тебе всё испортить. Пусть мой друг не слишком догадлив, и сам не поймет, кто такой этот Батист… Но я верю, что они найдут общий язык. А тебя, если будешь хорошо себя вести, глядишь к ночи и развяжем.

С этими словами мышонок оставил бедолагу, вынужденного хранить полное молчание, и направился к штурвалу.

Глава 5

«Сон или Явь»

Спустя пару часов тихого, безмятежного плавания Марк, не отходящий всё это время от штурвала, начал клевать носом. Его так сильно разморило, что он, облокотившись головой о штурвал, сомкнул глаза и вскоре мирно засопел.

Драгоценные мгновения сна вмиг улетучились, когда над ухом прозвучал тихий зловещий шёпот:

– Когда-нибудь я узнаю в чем кроется секрет «Рины», а пока… – зажег свечу Хозяин голоса.

После он стал медленно обходить темную сырую темницу, заглядывая сквозь металлические прутья решетки внутрь одной из камер. Где, прикованными цепями, лежали на гнилой земле с десяток мышат.

Услышав тяжелую поступь, многие дети, знавшие её обладателя не понаслышке, стали отползать к стене, словно ночные насекомые, на которых упали первые лучи солнца.