Трепет. Камни Митуту. Книга третья

– Светлая Пустошь, – объяснил Литус. – Нет, отсюда она еще не видна. Так, туман клубится, приглядись. Видишь? Но твой отец приказал выжечь лес до ее пределов. На пять лиг. Точнее, почти на десять, но теперь она в пяти лигах. И если будет ползти с такой скоростью, то доберется к весне до Аббуту, а к следующей осени и до Ардууса.

– И доберется? – испугалась Лава.

– Не знаю, – пожал плечами Литус. – Мне тут шептали, что она ускоряется с каждым днем. Некоторые ждут ее в Ардуусе чуть ли не в середине зимы. Но я думаю, что скоро нас будет волновать совсем другое.

– Что же? – не поняла Лава.

– Война, – обронил Литус и замолчал.

В следующий раз Литус заговорил не скоро. Лава успела замерзнуть на холодном ветру, да так, что, обернувшись, Литус придержал лошадь и собственноручно перешнуровал ее гарнаш, обмотав тонкую шею поверх воротника толстым шарфом. Лава лишь успела подивиться на выросший за шесть лет на высоком левом берегу Азу – Аббуту, хотя и старый город, раскинувшийся на низком правом берегу реки, тоже полнился жизнью.

Река уже начинала покрываться по берегам льдом, но паром еще ходил, и Литус не только без малейшего напряжения миновал ардуусский дозор, в котором были и инквизитор, и парочка воинов со стертыми лицами, вдруг напомнивших Лаве убийц ее родителей, но и даже принялся рассказывать какие-то веселые истории, вынуждая охранников оглашать речные просторы хохотом.

Когда охрана осталась позади, уже въезжая в ворота нижнего города, Литус обернулся к Лаве и заметил:

– Я вел себя неправильно.

Но только из-за тебя.

– Из-за меня? – широко открыла она глаза.

– Из-за тебя, – кивнул он. – Ты была слишком напряжена. И мне пришлось тянуть внимание охраны на себя. И я боюсь, что получилось у меня не слишком хорошо.

– Почему же? – не согласилась Лава. – Они хохотали на всю округу.

– Кроме двоих, – покачал головой Литус. – Тех, кто напомнили тебе убийц твоих родителей. Так напомнили, что ты потянулась к мечу и стиснула его рукоять. Даже выдвинула его на палец из ножен.

И они это заметили. Впрочем, ты и теперь стискиваешь его в руке.

Тут только Лава заметила, что и в самом деле стискивает рукоять меча. Она испуганно задвинула его в ножны и судорожно выдохнула.

– Да, дорогой Тереб, – в свою очередь вздохнул Литус, – с тобой еще придется повозиться. Ну, ничего, начнем уже нынешним вечером.

– Вечером? – принялась крутить головой Лава, окидывая взглядом узкие улочки, по которым петлял отряд из двух всадников.