Юдоль

Собери мне десятка три черствых лепешек, два больших меха вина – один легкого, второй самого крепкого, соль, мед, копченое мясо, рыбу. Сколько влезет. Если вызрело что на огородах, не откажусь. Чеснок, лук будут в самый раз. Морковь возьму, если вымыта и высушена.

– Будет сделано, – буркнул трактирщик.

– Не злись, приятель, – понизил голос Кай. – Тот вчерашний гость мне не родич и не знакомец.

– А мне без разницы, – проворчал трактирщик.

– Тогда принеси ко всему блюдо с чем-нибудь посытнее да завари лесной ягоды с медом, – крикнул трактирщику в спину Кай.

Мужичок в фартуке явился с блюдом и кубком через минуту. Судя по запаху, трактирщик и в самом деле не бедствовал, еду готовил свежую, из хорошей баранины, разогревом не баловался. Да, ко всему привыкает человек, из-под любой тяжести выкарабкается, если есть минутка на передых. А ведь пару лет назад даже похлебка из солонины была в том же трактире лакомством.

Кай сел у окна, чтобы видеть лошадь, припавшую к поилке, и приготовился отдать должное угощению.

Детина, который скучал за соседним столом, отодвинул ручищей кубок, поднялся, изогнул сросшиеся брови над переносицей и сел напротив охотника.

– Узнаешь? – с вызовом спросил он охотника, возвышаясь над ним на голову.

– Узнаю, – кивнул Кай. – Ты Такшан из Вольных земель. Возил невольников в Гиблые земли. Все торгуешь рабами?

– А ты все рожу кривишь? – прищурился работорговец. – Возьмешься провести две мои повозки через лес?

– Нет, – мотнул головой Кай.

– Ты же водил меня год назад до Хастерзы? – нахмурился Такшан.

– Нет, – не согласился Кай, уплетая баранину. – Не водил. Ты увязался за мной со своими подводами без моего согласия. И ни монеты ты мне не заплатил. А попытался бы, я все равно не взял бы.

– Однако когда за Парнсом на обоз напали палхи, отбивался ты от них вместе с моими охранниками, – заметил Такшан.

– Я отбивался, ты отбивался. – Кай пожал плечами. – Так получилось, что мы схватились с людоедами в одном месте.

Я не служу проводником и охранником, Такшан. И не потому, что считаю твое занятие мерзким, хотя и это есть, что скрывать. Я охотник, Такшан, а не сторож и не проводник.

– А ты знаешь, Весельчак, что по Текану ходят слухи, будто Пагуба началась из-за зеленоглазого мальца-озорника? – прошипел купец, наклонившись вперед.

– Ты говорил мне то же самое год назад, – кивнул Кай. – И уже тогда я тебе ответил: хотела бы Пустота раздавить меня, давно бы раздавила.