Трепет

– А если снова поднимется Лучезарный? – спросил высокий. – Если его наследники будут тащить своего покровителя из бездны? Если вновь выйдут к Бараггалу, разве рефаимы уже не выступят против него?

– Вот как выходит? – зажмурился великан. – Ну, не мне этот вопрос задавать надо, но я отвечу. Рефаимов мало. Таких вот, вроде меня, и сотни не наберется. Ну, если из дальних деревень подтянутся… Ну, сотни полторы. Но ведь императора-то нет. А против великого воинства и полторы сотни рефаимов – это так.

– А ты на какой стороне? – негромко спросил высокий.

– А тебе-то что за дело? – оскалил желтые зубы великан.

– А ну как я стану войско собирать? – спросил высокий.

– Ты? – выпучил глаза Гигас, закатился в хохоте, обернулся, зыркнул глазами из-под низкого лба на своих подручных, что замерли поблизости с выставленными мечами, дождался тонкого, подобострастного хохотка, снова посмотрел на высокого.

– Вот незадача, – покачал головой высокий. – А ведь не прокормлю. Здоров больно, хотя, – он повысил голос, – если человечиной не брезгуешь, вот тебе на первое время!

Словно птица какая свистнула над крышей. Один или два раза, непонятно, но сразу же треск раздался и, ломая луки и стрелы в заплечных тулах, слетели с укромных мест два темных стрелка, и у каждого из глаза торчало по странной, как будто вырезанной из свежего дерева, неошкуренной стреле.

– Ах ты!.. – взревел Гигас и, вновь разворачиваясь к высокому, ткнул в него огромным ножом, но не достал почему-то. Промахнулся. На половину локтя взял в сторону. И снова ткнул. И снова. Но все никак не мог попасть, вроде бы и точно метил, но все бил рядом, будто высокий растворялся там, где стоял, и возникал в шаге в сторону.

– Да ты, тварь такая, шустрый, смотрю! Как зовут-то тебя?

– Зачем тебе мое имя? – продолжал уклоняться от его ударов высокий, оставляя после каждого выпада кровавую полосу на огромных руках. – Я же тебя уже не нанимаю.

– Да я сейчас! – зарычал великан и, снеся очередным ударом угол ближайшего дома, бросился вперед, чтобы придавить этого жалящего его серым клинком смельчака.