Трепет

Но пуще прочего ужас вызывала ненависть. Она сквозила из каждого взгляда и маленьких, и больших гахов. Обычная, будничная ненависть, которая словно несла в себе невысказанную ясность – ты враг, только враг и никогда не будешь никем, кроме врага. Ужас и отвращение дышали в груди Камы не сами по себе, а были отражением этой ненависти.

– Все и так, и все не так, – бурчал Портенум, который словно и сам побаивался гахов, хотя ведь принимал возле своей землянки не только старейшин из ближней деревни, но и из дальних, чуть ли не от самого Кадаха.

– Что так, что не так? – чуть резче, чем следовало, спросила Портенума Кама, которая два последних месяца только и занималась изучением странного, щелкающего с присвистами гахского языка да продолжала ночами танцы с мечом за низким коньком стариковой лачуги.

– Все не так, – кряхтел Портенум. – Мечом меньше маши. За нашей лачугой во всякий раз дозорный приглядывает. Гахи в темноте видят.

Уже перемалывают между собой, что девка-убийца у меня на постое. А если убийца, значит, не на постое, а в карауле. А если в карауле, выходит, не доверяет старик Портенум гахам, а значит, никакой он не угодник, а засланный людьми соглядатай. А соглядатаев, чтобы не высмотрели что, нужно убивать.

– Сколько ты уже здесь живешь? – спросила Кама.

– Долго, – ответил старик.

– Очень долго? – прищурилась Кама.

– А ты бы у Виз Вини спросила? – таким же прищуром ответил Портенум.

– Не говорит она со мной, – поморщилась Кама. – Мало говорит.

– Если говорит мало, значит – золотом сыплет, – задумался старик. – Выходит, что много сказать хочет, если мало говорит. У тебя память хорошая, вон как гахский говор схватываешь, так что вспоминай все, что Виз Вини тебе сказала, да пересыпай в голове. Надолго хватит.

– Ты тоже так поступаешь? – спросила Кама.

– Случалось, – кивнул Портенум. – Особенно в первое время.

Когда мы тут с ней вдвоем остались.

– Вдвоем? – не поняла Кама.

– Вдвоем, – ответил Портенум и добавил, укладываясь на постель. – Так что когда сюда гахи пришли, а до них еще и всякая другая нечисть, то я тут уже за старожила считался. А то бы, думаешь, так бы меня и терпели эти… тритоны…

– Так ты… – наморщила лоб Кама.

– Спать, – отрезал Портенум, повернулся на бок и вскоре засопел, как сопят все старики.