Тени Богов. Искупление

Главная река Фризы, которой предстояло раскинуться в устье на две лиги, здесь – в трех сотнях шагов от начала тоннеля – вырывалась из теснины Бальдарских гор и падала в пропасть упругим, но узким водяным жгутом. Тропа, уже через пару десятков шагов становясь козьей, поднималась на почти неприступные скалы, но рядом, чуть ниже водопада над глубоким ущельем подрагивал узкий мост, за которым тот же путь, минуя отвесные утесы, – имел вполне сносное продолжение на северо-запад. Лю Чен с опаской потрогал ногой вплетенные в веревочную основу дубовые плашки.

– И поэтому тоже, – кивнул Ло Фенг, доставая из мешка бутыль земляного масла. – Лошади не пройдут дальше. Но на той стороне хребта без них мы не обойдемся.

– Главное, чтобы они без нас не обошлись, – проворчал Лю Чен

«Молод, – подумал Ло Фенг. – Поэтому болтлив. Это пройдет. К тому же и я не вполне молчун».

Мост подрагивал при каждом шаге. И дерево, и веревки впитывали масло, как сухая кора впитывает капли дождя. На другой стороне пропасти Ло Фенг отставил бутыль и взял в руку кресало, когда вдруг услышал крик:

– Стой!

Меч Ван Ксина словно сам собой лег в руку эконца, сам взметнулся над посеревшими от времени канатами, но замер по воле Ло Фенга.

– Меня зовут Рит! – крикнула она. – Отряд стражи во главе с местным бароном проскакал в тоннель. Они могут вернуться.

– Зачем мне твое имя? – спросил Ло Фенг, приглядываясь к девчонке, которая успела переодеться. Берканское котто, льняная камиза, порты и сапоги, мешок, лук и тул со стрелами за спиной, знакомый меч на поясе, точно, подобрала клинок Чжан Тао, – делали из нее если не бравую воительницу, то почти добропорядочную горожанку. Только синяки на лице и след от плети на скуле никуда не делись. Где-то в отдалении послышались крики фризских воинов, снова загудела труба.

– Когда знаешь имя человека, его труднее убить.

– Иногда легче, – ответил Ло Фенг. – Можно подозвать.

– Не в этот раз, – скривила она губы, продолжая двигаться вперед.

«Лет восемнадцать, – подумал Ло Фенг. – Если просто стоит, кажется, что шестнадцать, а то и пятнадцать, но если движется, говорит или поет, сразу видно, что взрослее».

– Ты разве никогда не встречала эйконцев? – спросил он.