Скверна. Камни Митуту. Книга вторая

 – Камень Митуту нельзя извлечь, вырезать, забрать себе. Если тебя убьют, Ути, он сам найдет себе хозяина. И так будет до тех пор, пока Лучезарный не вернется.

– Лучезарный? – Ути выпрямилась, безжизненно произнесла: – И скоро это произойдет?

– Это будет зависеть от количества крови, вылитой на землю Анкиды, – произнес Алиус. – И, может быть, от того, сколько будет убито хозяев камней, пока он не окажется в груди того, кто будет делать то, что угодно Лучезарному. Может быть, Слуги Святого Пепла хотят подправить волю Лучезарного? Помочь ему? Правда, тогда выходит, что они ему служат, но не Энки? Хотя кто ему служит, кроме угодников? Я и в них не во всех уверен…

– Но почему я? – в мгновение скривилась в жалобной гримасе Ути.

 – Почему я?

– Что-то приманило его, – предположил Алиус и вдруг увидел едва приметный жест. Ладонь, которой Ути что-то прижала к груди через платье. Алиус выпрямился и вдруг почувствовал сквозь брезгливость и неприязнь к властной красавице жалость к ней же.

И это не было результатом ее ворожбы.

– А ведь тебе приходится нелегко, Ути. Со всей твоей силой. Береги себя.

– Уж не сомневайся, – жестко ответила она. – Иди. Я еще буду говорить с тобой.

– Надеюсь на это, – поднялся и поклонился правительнице Алиус.

– Эта… – Ути окликнула его в спину. – Эта Аксилла – твоя женщина?

– Да, – обернулся и склонил голову Алиус.

– И она корчит гримасы, чтобы уберечь себя? – усмехнулась Ути.

– А что ей еще делать? – спросил Алиус.

– Женщина должна полагаться не на гримасы, а на своего мужчину, – отчеканила Ути. – Иди.

Когда лаэт вышел наружу, он увидел, что рядом с шатром Ути ставится еще один шатер и сотни свеев развертывают лагерь. А из лекарского шатра вышел высокий и, что удивительно, черноволосый широколицый свей. Он на мгновение задержался напротив Алиуса, окинул его взглядом, потянулся за мечом, чтобы срубить голову наглецу рабу, посмевшему не склонить ее, но услышал за спиной шипение Вермиса:

– Это тот самый лекарь, властитель Джофал! – и оставил меч в ножнах.

Только ударил Алиуса ладонью в лицо так, что тот не вошел в шатер, а почти вкатился в него, хлюпая кровью из сломанного носа. Взгляд правителя, который без обиняков говорил лаэту, что ему не жить, Алиус, подтягивая к стертой в кровь ноге камень, поймать успел.

У ложа Слагсмала уже стояли не только свейские, но и вентские стражники.