Скверна

– Ути ждет тебя, – холодно произнес мастер.

Возле лекарского шатра уже стоял еще один богатый шатер. Охранники окружили его едва ли не кольцом, и даже вонь со стороны развалин Шуманзы словно ослабла, внутри же шатра, среди ковров, шелковых ширм, каких-то резных столиков, кресел, диванов и множества подушек вони не чувствовалась вовсе. И без магии тут явно не обошлось. Но в той комнате, в которой по кивку Ути Алиуса оставили с ней одного, не было ничего лишнего. Ути сидела на топчане, рядом, на бочонке, стояла бутыль вина, лежал хлеб и тушеное мясо.

На такой же бочонок позволила сесть Алиусу и Ути. Алиус уронил на прикрытый ковром пол камень, который нес в руке, сел. Ути усмехнулась, щелкнула пальцем, Алиус услышал треск и с удивлением увидел, что камень, который он таскал на цепи, уменьшился на треть, осыпался пылью.

– Бойся меня, – уставилась на него Ути.

– И прежде боялся, – скривил губы Алиус. – Тем более что теперь я, кажется, знаю, как Слагсмалу удалось взять Иевус.

И вызванные из войска Джофала свейские шаманы кружились близ его ворот ради услаждения взгляда. Ты вскрыла крепость!

– Еще что ты знаешь? – прищурилась Ути.

– Ты великая колдунья, – развел руками Алиус. – Хотя и напрасно пытаешься внушить мне покорность и обожание к себе. Я не Джофал и ничем не угрожаю ни тебе, ни Слагсмалу. Наоборот. К тому же я и так покорен и уж во всяком случае отдаю должное твоей красоте.

– Ты сведущ в магии? – спросила Ути.

– Не настолько, чтобы удерживать магические удары, которые ты обрушивала на Шуманзу, – признался Алиус. – В отличие от королевы валов я всего лишь лекарь. Но не могу не признать, что ты или Слагсмал вышли из трудной ситуации, затея с речкой была удачна. Не для валов, конечно.

– Ты знаешь, что я могу убить тебя? – спросила Ути Алиуса.

– Не в ближайшие два дня, – качнулся Алиус. – Твой брат должен открыть глаза, уснуть и снова открыть их. Только после этого можно быть уверенным, что он выберется.

– Но ты уверен, что он выберется, – прищурилась Ути.

– Да, – снова качнулся Алиус. – И более тяжелых вытаскивали. Я и сам был более тяжелым. Правда, и вытаскивался полгода.

– Я все узнала про тебя, – проговорила Ути. – Ты и в самом деле угодник. Тебя продала свеям колдунья. Еле живого.

– Да, – пожал плечами Алиус. – Зачем мне было лгать? Почти мертвого.

– Почему она не убила тебя? – прищурилась Ути.